Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора
Главная arrow Рассказы

Рассказы


      Исаак Бабель. Рассказы

      СТАРАТЕЛЬНАЯ ЖЕНЩИНА

     Три махновца - Гнилошкуров  и  еще  двое  -  условились  с женщиной   об   любовных  услугах.  За  два  фунта  сахару  она согласилась  принять  троих,  но  на  третьем  не  выдержала  и закружилась   по   комнате.   Женщина   выбежала   во   двор  и повстречалась во дворе с Махно. Он  перетянул  ее  арапником  и рассек верхнюю губу, досталось и Гнилошкурову.
     Это  случилось  утром  в девятом часу, потом прошел день в хлопотах, и вот ночь и  идет  дождь,  мелкий  дождь,  шепчущий, неодолимый.  Он  шуршит  за  стеной,  передо  мной в окне висит единственная звезда. Каменка  потонула  во  мгле;  живое  гетто налито  живой  тьмой,  и в нем идет неумолимая возня махновцев. Чей-то конь ржет тонко,  как  тоскующая  женщина,  за  околицей скрипят  бессонные  тачанки,  и  канонада  затихая укладывается спать на черной, на мокрой земле.
     И только на далекой улице пылает  окно  атамана.  Ликующим прожектором  взрезывает  оно  нищету  осенней  ночи и трепещет, залитое дождем. Там, в штабе батько, играет духовой  оркестр  в честь  Антонины Васильевны, сестры милосердия, ночующей у Махно в первый раз. Меланхолические густые трубы гудят все сильнее, и партизаны, сбившись под  моим  окном,  слушают  громовой  напев старинных  маршей. Их трое сидит под моим окном - Гнилошкуров с товарищами,  потом  Кикин  подкатывается  к   ним,   бесноватый казаченок.  Он  мечет ноги в воздух, становится на руки, поет и верещит и затихает с трудом, как после припадка.
     - Овсяница, - шепчет  вдруг  Гнилошкуров,  -  овсяница,  - говорит  он  с  тоской, - отчего этому быть возможно, когда она после меня двоих свезла и вполне благополучно...  И  тем  более подпоясуюсь  я, она мне такое закидает, пожилой, говорит, мерси за компанию, вы мне приятный... Анелей,  говорит,  звать  меня, такое у меня имя Анеля... И вот, Овсяница, я так раскладаю, что она  с  утра  гадкой  зелени наелась, она наелась, и тут Петька наскочил на наше горе...
     - Тут Петька наскочил, -  сказал  пятнадцатилетний  Кикин, усаживаясь  и  закурил папиросу. - Мужчина, она Петьке говорит, будьте настолько любезны, у меня последняя сила уходит,  и  как вскочит,  завинтилась  винтом,  а  ребята  руки  расставили, не выпущают ее из дверей, а она сыпит и сыпит...  -  Кикин  встал, засиял  глазами  и захохотал. - Бежит она, а в дверях батько... Стоп, говорит, вы, без сомнения, венерическая, на этом же месте вас подрубаю, и как вытянет ее, и она, видать, хотит  ему  свое сказать.
     - И   то   сказать,  -  вступает  тут,  перебивая  Кикина, задумчивый и нежный голос Петьки Орлова, - и  то  сказать,  что есть жады между людьми, есть безжалостные жады... Я сказывал ей - нас  трое,  Анеля, возьми себе подругу, поделись сахаром, она тебе подсобит... Нет, говорит, я на себя надеюсь, что  выдержу, мне троих детей прокормить, неужели я девица какая-нибудь...
     - Старательная  женщина  -  уверил Петьку Гнилошкуров, все еще сидевший под моим окном, - старательная до последнего...
     И он умолк. Я услышал снова  шум  воды.  Дождь  попрежнему лепечет  и  ноет  и стенает по крышам. Ветер подхватывает его и гнет на бок. Торжественное  гудение  труб  замолкает  на  дворе Махно.  Свет в его комнате уменьшился наполовину. Тогда встал с лавочки Гнилошкуров и переломил своим  телом  мутное  мерещание луны. Он зевнул, заворотил рубаху, почесал живот, необыкновенно белый, и пошел в сарай спать. Нежный голос Петьки Орлова поплыл за ним по следам.
     - Был  в  Гуляй-Поле  пришлый  мужик Иван Голубь, - сказал Петька, - был тихий мужик, непьющий, веселый в работе, много на себя ставил  и  подорвался  на  смерть...  Жалели  его  люди  в Гуляй-Поле и всем селом за гробом пошли, чужой был, а пошли...
     И  подойдя  к  самой  двери  сарая,  Петька  забормотал об умершем Иване, он бормотал все тише, душевнее.
     - Есть   безжалостные   между   людей,   -   ответил   ему Гнилошкуров, засыпая, - есть, это верное слово...
     Гнилошкуров  заснул,  с ним еще двое, и только я остался у окна. Глаза мои испытывают безгласную тьму, зверь  воспоминаний скребет меня, и сон нейдет.
     ...Она  сидела  с утра на главной улице и продавала ягоды. Махновцы платили ей отменными  бумажками.  У  нее  было  пухлое легкое  тело  блондинки. Гнилошкуров, выставив живот, грелся на лавочке. Он дремал,  ждал,  и  женщина,  спеша  расторговаться, устремляла  на  него синие глаза и покрывалась медленным нежным румянцем.
     Анеля, - шепчу я ее имя, - Анеля...

Читать:
1 2 3 4 5 6 7 8 9

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту