Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

Предисловие

Эта книга написана в каком-то смысле не тогда, не там, не о том и не так, как следует.

 Не тогда, потому что ситуация в России не располагает к изданию книг, а сам Бабель опять оказался литературной персоной non grata, сомнительной для "демократов" своей причастностью литературному большевизму, а для "патриотов" - своим инородчеством. Не там, потому что о русском - еврейском? французском (увидевшем, по замечанию Шкловского, "Россию так, как мог ее увидеть француз-писатель, прикомандированный к армии Наполоеона")? - писателе она сочинялась одним из соавторов в Лос-Анджелесе, а другим в Нью-Йорке, т. е. в местах, отдаленных и от Бабеля, и друг от друга. Не о том, ибо не о привычных "Конармии" и "Одесских рассказах", а о нескольких текстах, располагающихся на периферии бабелевского канона.

 Не так, поскольку соавторы принадлежат к разным исследовательским поколениям и никогда раньше не писали вместе. Не "совместной" была и работа книгой. Половина глав написана одним из соавторов на одном литературоведческом языке, половина - другим на другом. Даже собранные вместе, они не претендуют на исчерпание темы, тем более что по-разному видят Бабеля и задачи литературоведения. Отсутствует и унификация трактовок рассматриваемых текстов, причем не только между соавторами, но и у каждого из них. Включаясь в разные контексты, один и тот же фрагмент или аспект текста подвергается разным интерпретациям. Иными словами, хотя книга и выражает наше мнение о Бабеле, мы с ним, так сказать, не согласны.

 Что же побудило столь разноязыких авторов приступить к совместному возведению башни? Фундамент, как оказалось, имелся - в виде общей приверженности к литературной теории, текстам, интертекстам, иностранным языкам, свободе слова, и (как настаивает один из соавторов) конвертируемой валюте. Поводом послужила встреча в солнечной Калифорнии, обнаружившая одинаковое понимание бабелевских "замков в Испании", за которыми просматривались французские chateaux en Espagne, и глоссы Monsieur de Maupassant va s'animaliser ("Господин Мопассан превратился в животное"), с ее вольной или невольной путаницей времен в переводе. Соответственно, как заметит читатель, бабелевские темы аутсайдерства, иноязычия, перевода/непереводимости, денег, солнца, и бестиальности настойчиво проходят через всю книгу. Ее относительное единство создается также  постоянным взаимопроникновением идей, методов и наблюдений между разделами, написанными разными авторами.

 Такая разноголосица оправдана, как нам кажется, важной для Бабеля темой вавилонского смешения языков, загадочно явленной в его имени и отрефлексированной им самим. Отсюда и заглавие книги, в котором русское написание имени писателя сплетено с латинским - обозначающим вавилонское столпотворение. Разделив людей, разноязычие в то же время связало их мучительной проблемой взаимной коммуникации, т. е. перевода, неизбежно предполагающего искажения, неадекватности и т. п. Как надеются авторы, их собственная гетероглоссия тоже не приводит к полному разнобою, поскольку на своих идиолектах они обращаются не только к единому объекту, но и к некой единой проблематике.

Читать:
1 2 3 4 5 6 7 8 9

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту