Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

Предисловие

Эта книга написана в каком-то смысле не тогда, не там, не о том и не так, как следует.

 Не тогда, потому что ситуация в России не располагает к изданию книг, а сам Бабель опять оказался литературной персоной non grata, сомнительной для "демократов" своей причастностью литературному большевизму, а для "патриотов" - своим инородчеством. Не там, потому что о русском - еврейском? французском (увидевшем, по замечанию Шкловского, "Россию так, как мог ее увидеть француз-писатель, прикомандированный к армии Наполоеона")? - писателе она сочинялась одним из соавторов в Лос-Анджелесе, а другим в Нью-Йорке, т. е. в местах, отдаленных и от Бабеля, и друг от друга. Не о том, ибо не о привычных "Конармии" и "Одесских рассказах", а о нескольких текстах, располагающихся на периферии бабелевского канона.

 Не так, поскольку соавторы принадлежат к разным исследовательским поколениям и никогда раньше не писали вместе. Не "совместной" была и работа книгой. Половина глав написана одним из соавторов на одном литературоведческом языке, половина - другим на другом. Даже собранные вместе, они не претендуют на исчерпание темы, тем более что по-разному видят Бабеля и задачи литературоведения. Отсутствует и унификация трактовок рассматриваемых текстов, причем не только между соавторами, но и у каждого из них. Включаясь в разные контексты, один и тот же фрагмент или аспект текста подвергается разным интерпретациям. Иными словами, хотя книга и выражает наше мнение о Бабеле, мы с ним, так сказать, не согласны.

 Что же побудило столь разноязыких авторов приступить к совместному возведению башни? Фундамент, как оказалось, имелся - в виде общей приверженности к литературной теории, текстам, интертекстам, иностранным языкам, свободе слова, и (как настаивает один из соавторов) конвертируемой валюте. Поводом послужила встреча в солнечной Калифорнии, обнаружившая одинаковое понимание бабелевских "замков в Испании", за которыми просматривались французские chateaux en Espagne, и глоссы Monsieur de Maupassant va s'animaliser ("Господин Мопассан превратился в животное"), с ее вольной или невольной путаницей времен в переводе. Соответственно, как заметит читатель, бабелевские темы аутсайдерства, иноязычия, перевода/непереводимости, денег, солнца, и бестиальности настойчиво проходят через всю книгу. Ее относительное единство создается также  постоянным взаимопроникновением идей, методов и наблюдений между разделами, написанными разными авторами.

 Такая разноголосица оправдана, как нам кажется, важной для Бабеля темой вавилонского смешения языков, загадочно явленной в его имени и отрефлексированной им самим. Отсюда и заглавие книги, в котором русское написание имени писателя сплетено с латинским - обозначающим вавилонское столпотворение. Разделив людей, разноязычие в то же время связало их мучительной проблемой взаимной коммуникации, т. е. перевода, неизбежно предполагающего искажения, неадекватности и т. п. Как надеются авторы, их собственная гетероглоссия тоже не приводит к полному разнобою, поскольку на своих идиолектах они обращаются не только к единому объекту, но и к некой единой проблематике.

Читать:
1 2 3 4 5 6 7 8 9

купить кондиционер в Москве с недорогой установкой

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту