Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора
Главная arrow А. К. Жолковский, о Бабеле arrow Глава 2. Толстой и Бабель, авторы Мопассана

Глава 2. Толстой и Бабель, авторы Мопассана

(A.К. Жолковский)

1.Anxiety of influence

         Яснополянский старец явно занимал писательское воображение Бабеля и, прежде всего, в своем родовом качестве – как образец творческого и профессионального величия. Уже в одном из ранних рассказов Бабеля  на металитературную тему юный рассказчик говорит своему гениальничающему приятелю, торопящемуся напечататься и прославиться: «Ну, Лев Николаевич, автобиографию писать будешь, не забудь» («Вдохновение», 1917 [10, т. 1, с. 67]). Живя в 1931 г. в Молоденове, около конного завода, Бабель культивировал знакомство с местным стариком-наездником, через которого протягивались связи к Толстому, а также – что существенно для  бабелевской «галломании» – к великим французам. «И вдруг оказывалось, что дед Пантелей был извозчиком в Хамовниках, возле дома Льва Толстого, и не раз разговаривал с графом, что стодесятилетний бывший  жокей […] ездил со своим барином в Париж и у этого барина собирались Тургенев, Гюго, Флобер и Золя» [24, с. 107]. В письмах Бабеля часто слышится полушутливая жалоба на отсутствие у него «Ясной Поляны» – символа писательского благополучия и идеальных условий для  работы[1]. В настоящей Ясной Поляне он бывал, в частности, вместе со Шкловским и другими писателями, причем Шкловский помнит его одетым в синюю толстовку [24, с. 189–190]. Бабель восхищался работоспособностью Толстого, в пример которой, по свидетельству Т. Тэсс, приводил «толстую дубовую перекладину» его рабочего стола:

       Она «оказалась разбитой в щепы… – сказал Бабель с уважением. – Так Толстой пинал [ее] своими маленькими, крепкими, как сталь, ногами в поисках нужного ему слова» [24, с. 228]. В этом сюрреалистическом портрете Толстого как словесного мага-карлика со стальными ногами узнается собственный «инфантилизм» Бабеля и его упор на «стальную»  природу настоящей литературы (вспомним знаменитую фразу из «Мопассана» о «железности» вовремя поставленной точки).

        С. Бондарин вспоминает, как, разбирая рассказ мечтавшего стать писателем мальчика – сына соседей, Бабель заговорил Толстом:
«То, что знает Толстой и что ему можно, – разве нам можно? Толстого читаешь – и кажется: вот еще […] страничка – и ты наконец поймешь тайну жизни […] И  Толстой […] и Федор Сологуб пишут и о жизни, и о смерти, но после того, как ты знаешь, что думает о смерти Толстой, незачем знать, что думает по этому поводу  Федор Сологуб» ([24, с. 97]; к релевантности мыслей Толстого о смерти для «Мопассана» у нас будет случай вернуться).

        По другому поводу Бабель сказал: «Я очень удивился […] узнав, что Лев Николаевич весил всего три с половиной пуда. Но потом […] я понял, что это были три с половиной пуда чистой литературы […] У меня всегда было такое чувство, словно мир пишет им […] будто существование великого множества самых разных людей, животных, растений, облаков, гор, созвездий пролилось сквозь писателя на бумагу […] Толстой был идеальным проводником именно потому, что он был весь из чистой литературы […] Когда Толстой  пишет «во время пирожного доложили, что лошади поданы», – он не заботится о строении фразы, или, вернее, заботится, чтобы строение ее было нечувствительно  для читателя» [24, с. 91–92][2].

      Исследователи неоднократно отмечали точки схождения Бабеля с Толстым, в частности, соотнесенность «Конармии» с соответствующими текстами классика – “Казаками» (Триллинг [123, с. 29]), а точнее – «Хаджи-Муратом» (Поджоли [94, с. 52–53]), который ближе к жестокому бабелевскому письму и в преклонении перед которым Бабель охотно признавался. Поджоли даже усматривает влияние на Бабеля толстовской эстетической теории искусства как «заражения чувствами» – в пассаже  из «Мопассана» о пронзании человеческого сердца своевременной точкой. Кроме того, Поджоли указывает на ту «слишком часто забываемую страницу трактата [«Что такое искусство?»], где Толстой говорит, что искусство сводится к проблеме "«чуть-чуть» больше или «чуть-чуть» меньше", как на подтекст рассуждений героя  «Мопассана» об одном, а не двух поворотах рычага [94, с. 55–56][3].  Толстой сыграл важную роль и в рецепции Бабеля, В обстановке ожесточенной полемики вокруг «Конармии» в конце 20-х годов Толстой использовался в качестве эзоповского псевдонима для Ницше, родство с которым Бабеля было ясно для многих, но скрывалось, чтобы не повредить его и без того спорной репутации. Ссылки  на физиологизм Толстого и его борьбу с условностями и институтом культуры позволяли в позитивном ключе обсуждать, не называя по имени, ницшеанство Бабеля и  других авторов (Фрейдин [134]).

Читать:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

В каталоге сувениров http://suvenir.russianelka.ru можно купить оптом русские сувениры.

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту