Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора
Главная arrow А. К. Жолковский, о Бабеле arrow Глава 5. Между Достоевским и Руссо

Глава 5. Между Достоевским и Руссо

(A.К. Жолковский)

1. Справка из подполья

    Исаак Эммануилович и Федор Михайлович. Бабель явно относил Достоевского к той  безрадостной российской традиции, которая нуждалась в переливании крови из  более солнечных источников. Вот как он писал о нем в очерке «Одесса» (1916): «У Достоевского можно почувствовать неровную и серую мостовую, по которой Карамазов идет к трактиру, таинственный и тяжелый туман Петербурга. Серые дороги и покров тумана придушили людей, придушивши – забавно и ужасно исковеркали, породили чад и мрак страстей, заставили метаться в столь обычной человеческой  суете» [10, т. 1, с. 64].

    Отдавая должное цепкому глазу классика, Бабель явно не разделяет его тематических идиосинкразий. Значит ли это, что  Достоевский для него вообще не релевантен? В работах о Бабеле Достоевский упоминается относительно редко. Фрейдин отмечает «Иисусов грех» (1921) как «уморительно анти-достоевский текст» [133, с. 1905][1].

    Более основательное влияние Достоевского находит у Бабеля Джеймс Фейлен [128]. В отсутствии у рассказчика «Смерти Долгушова» (1923) и «Чесников» (1924) "простейшего из умений – уменья убить человека" он усматривает "эхо колебаний  Раскольникова" (с. 147), а в «Письме» (1923) – "мрачный колорит «достоевской» драмы, вечного […] конфликта между отцом и  сыновьями" (с. 189); имеются в виду, конечно, «Братья Карамазовы»[2]. Вообще, согласно Фейлену, "мир героев Бабеля, агрессивных […] мучителей, с одной стороны, и  пассивных мучеников, с другой, предстает поразительно «достоевским»" (с. 133), и этому миру хорошо соответствует "интеллигентный рассказчик [«Конармии»] – типичный персонаж из  Достоевского" (с. 134).

      Фейлен несколько преувеличивает, приписывая Бабелю стопроцентную серьезность и не отдавая должного той фарсовой возгонке, которой неизменно подвергается у него русская литературная традиция. Полушутовское переключение «достоевского» сюжета из сферы  "придушенной человеческой суеты"  в мир праздничной игры  налицо и в «Справке»/«Гонораре», хотя Достоевский там, в отличие от Толстого, ни прямо, ни косвенно не фигурирует и вообще как будто не при чем. Тем не  менее, рассказ о любви к проститутке естественно соотносится с аналогичными коллизиями, изобилующими у Достоевского, например, в «Преступлении и наказании»  или «Записках из подполья». «Записки», особенно их вторая часть, «По поводу мокрого снега», ближе к Бабелю – в отношении как жанра (это рассказ), так и  сюжета (в отличие от Раскольникова, герой «Записок» имеет дело с проституткой именно в плане ее профессии).

     «Записки из подполья» – один из наиболее влиятельных текстов Достоевского. Литературному потомству «Записок» посвящена специальная книга (Джэксон [40]), а  еще ряд из позднейших отзвуков (преимущественно западных) приложен к новейшему комментированному изданию повести на английском языке (Достоевский [42]). Однако реальный круг потомков всегда шире любой антологии[3]. Так, «Справка», никогда в подобную связь не ставившаяся, тоже оказывается вышедшей из  достоевского подполья – и далеко не только в общем смысле опоры на топос «спасения проститутки».

Читать:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Мы продаем фасовочные пакеты, купить пакеты большие полиэтиленовые можно на wikipack.ru.

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту