Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

1

Что Бабель «Записки из подполья» знал и ценил, неожиданным образом видно из рассказа «В подвале» (1929–1931). Дело не только в заглавии ("из подполья" > "в подвал[е]"), но и в первой фразе: «Я был лживый мальчик», напоминающей знаменитое начало «Записок»: «Я человек больной… Я злой человек. Непривлекательный я человек». Сходный зачин есть и в «Сне смешного человека» (1877) («Я смешной человек…»), но Бабелю опять-таки ближе «Записки» – и по сюжету. и по роли металитературной темы. Тема эта важна для Бабеля вообще и особенно для рассказа «В подвале», где она прямо задается следующей же фразой: «Я был лживый мальчик. Это происходило от чтения» [10, т. 2, с. 179]. Как мы увидим, оригинальный поворот в трактовке «книжной» темы составляет суть интертекстуального хода от «Записок» к «Cправке». Мы начнем с соотношения между «Записками» и ее «чернышевским» фоном, чтобы затем перейти к соотношению между «Справкой» и «Записками».

Что Достоевский делает с Чернышевским. «Записки из подполья» (1864) были написаны как бы в ответ на «Что делать?» Чернышевского (1863), в частности, на намеченный там сценарий спасения проститутки – Насти Крюковой [141].

Студент-медик Кирсанов, один из «новых людей», знакомится с уличной девкой Настей, между ними возникает симпатия, но он отказывается от ее услуг, диагностирует у нее чахотку и побуждает ее бросить пьянство и вообще переменить образ жизни. Он дает ей денег, которые позволяют ей расплатиться с хозяйкой и сначала ограничить круг своих клиентов несколькими приятными ей мужчинами, а затем вообще оставить проституцию и вступить в любовное сожительство с Кирсановым.

В дальнейшем, ввиду открывшегося туберкулезного процесса (делающего, по медицинским понятиям того времени, половую жизнь смертельно опасной), она расстается с Кирсановым, затем участвует в кооперативном движении Веры Павловны, благодаря чему случайно снова встречается с Кирсановым. Они проводят вместе ее последние месяцы, и она умирает, тем самым освобождая его для брака с давно любимой им Верой Павловной.

Как это было типично для литературы XIX века, Чернышевский, при всей радикальности установки на реинтеграцию проститутки в социум, предпочел отделаться от Насти Крюковой с помощью неизлечимой болезни и сосредоточиться на более успешной судьбе ее «порядочного» двойника – Веры Павловны[4]. Однако моральное спасение Насти он все же довел до конца, вполне в духе некрасовской формулы о вхождении падшей женщины в дом ее избавителя в роли "полной хозяйки"[5]. Именно этот программный сценарий Достоевский и подверг последовательному подрыву во второй части «Записок» [41].

Кульминация «Мокрого снега», да и всей повести, наступающая в гл. 6–10, близко следует истории Насти.

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту