Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

14

для самооправдания, а главное, для превращения своей жизни в литературный текст[21].

Идеи и личность Руссо во многом повлияли на Чернышевского; что же касается Достоевского, то, согласно Робин Миллер,

"спор Достоевского с Руссо, длившийся всю жизнь, напоминал его отношение к Белинскому; его реакция на Руссо характеризовалась одновременно притяжением и отталкиванием" [77, с. 83][22].

Ключевую роль в этом диалоге сыграла тема «исповеди», к которой Достоевский возвращался не раз, то прямо, то скрыто ссылаясь на Руссо.

"Достоевский выделил в «Исповеди» два эпизода как особенно выигрышные для пародирования […] – тот, в котором […] Руссо «издалека обнажается перед женщинами» [… и] ложное обвинение в краже ленты, возведенное им на беззащитную девочку [Марион]" [77, с. 83].

Очевидна близость этих мотивов как Достоевскому, так и – по иным причинам – Бабелю.

Уже в «Униженных и оскорбленных» (1861) высказывается глубокая мысль о сходстве «исповеди» с «самообнажением».

"Достоевский взял один из эпизодов Руссо [ – эксгибиционистский] и устами князя Валковского превратил его в символ исповеди вообще". Более того, "исповедь Валковского обращена к повествователю, которого он постоянно называет «мой поэт» […] Валковский пытается придать [ей] литературность […] сдабривает [ее] литературными аллюзиями [… Он] зависит от наличия аудитории, подлежащей шокированию"  (Миллер [77, с. 83].

Целый турнир исповедей a la Руссо происходит в «Идиоте» (1868), где гости Настасьи Филипповны вызываются признаться в своих самых гадких поступках.

Двое, обыгрывая самооправдательную установку Руссо, под видом гадостей рассказывают о своем благородстве или дендизме (Епанчин; Тоцкий), Фердыщенко же, вторя установке Руссо на эксгибиционизм, без раскаяния признается в действительно подлом поступке (похожем на историю с лентой). Шокированным слушателям он отвечает презрительным разоблачением их слащавых ожиданий, типичных для жанра исповеди, однако все-таки теряет самообладание, покорный диктуемой законами того же жанра потребности в одобрении аудитории [77, с. 90]. И все трое, каждый по-своему, придав эпизодам из своей жизни литературный характер, считают себя освобожденными от моральной ответственности[23].

В исповеди Ставрогина в «Бесах» (1873) внимание заостряется на сладострастном аспекте ложного обвинения.

«Ставрогин допускает порку девочки Матреши за выдуманную им кражу его перочинного ножика […] Он вторит установке Руссо на полную откровенность, но не его позе сожаления и самооправдания […]. Наслаждение […] от садистского мучительства Матреши напоминает наслаждение, которое Руссо испытывал как в своих уединенных самообнажениях, так и в исповедальных признаниях. "[Люди] будут знать

 
сути, должны быть основным сегментом в Лото Маркет Украина, то приобрести билеты можно в

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту