Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

18

клеветы, на которую идет Жан-Жак. Запретность чувства к Марион недостаточна, чтобы вызвать столь сильный приступ стыда, да Руссо и не особенно упирает на соблазнительность Марион. Поток гипербол в пассаже о стыде (позора Жан-Жак боится больше всего на свете, он готов провалиться сквозь землю и т. п.) и явное упоение, с которым задним числом раскрывается давнее желание спрятаться, указывают на подлинный источник стыда:

"Руссо была нужна не лента и не Марион, а публичная сцена разоблачения […] Недаром он и не пытался скрыть улики. Чем больше преступления, кражи, лжи, клеветы и упорствования в них, тем лучше. Чем больше есть чего разоблачать, тем больше есть чего стыдиться […] Это желание поистине постыдно, ибо из него видно, что Марион была погублена […] исключительно ради предоставления Руссо сценической площадки для демонстрации собственного позора [… и] материала для эффектной концовки книги II «Исповеди»" (с. 285–286)[28].

Но это еще не все. Парадигма «стыда и разоблачения» (в которой переносно взаимозаменяемыми оказываются уже чувства «вины» и «удовольствия») остается в пределах дискурса познания, плодящего метафорические подмены. Эпизоду находится «причина» – «желание» в широком смысле, будь то «обладания» или «разоблачения». Причина и есть объяснение, а тем самым и основание для прощения. Почему же Руссо все-таки не может на этом остановиться (как не может поставить завершающую точку в своих записках и подпольный человек, в конце концов вынужденный произвольно оборвать их)?

Переходя к главной, деконструктивной части своего анализа, де Ман сосредоточивается на ранее опущенном им звене в оправданиях Руссо, – сваливании вины на "первое попавшееся". Внешне «причинность» не нарушена и здесь, так как речь идет все о той же Марион. Но форма выражения – слово objet, букв. "[первая попавшаяся] вещь", и странное управление Je m’excusai sur…, как у глаголов типа "обрушиваться на"  (что-то вроде "Я извинился НА первое попавшееся…"), – выдает скрытое за текстом напряжение. Марион представлена не как предмет желаний, а как случившаяся рядом «вещь». Смысловая связность нарушается; вместо причинного, метафорического, дискурс оказывается произвольным, метонимическим. "Когда все оправдания исчерпаны, всегда можно сослаться на невменяемость [insanity; букв. безумие]" (c. 289).

Поль де Ман обращает внимание на обоснование в «Прогулках одинокого мечтателя» права мемуариста опускать и добавлять "безвредные" (sans consequence) детали: "врать без намерения и без вреда себе или другим не значит лгать: это не ложь, а вымысел (fiction)"  (с. 291). Невменимость вины выступает не в клиническом, а в литературном варианте.

"Руссо взял ленту в силу […] анархического факта ее

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту