Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

6

иудеям, разбогатевшим так же, как и он […] придут, ибо он оказался столь тактичным и сообразительным, что позвал их к себе, сыну Израиля, полюбоваться картиной, написанной на сюжет из Евангелия" (с. 433–434).

"Стены огромного вестибюля были обтянуты гобеленами, на которых были изображены похождения Марса и Венеры. Вправо и влево уходили крылья монументальной лестницы […] Перила из кованого железа являли собой настоящее чудо; старая, потемневшая их позолота тускло отсвечивала на красном мраморе ступеней" (с. 436).

Еврей-выскочка Вальтер, с его предположительным крещением, женой-католичкой, аристократическим дворцом и демонстративно христианизированным меценатством, и Дюруа, вступающий в адюльтер с его женой, а затем в брак с его дочкой, образуют мощный аналог – если не непосредственный подтекст и источник – ситуации в “Мопассане”, где молодой провинциал-рассказчик тоже проникает в дом разбогатевших на войне евреев с ассимиляционными, аристократическими и эстетическими претензиями.

"Присяжный поверенный Бендерский, владелец издательства “Альциона”, задумал выпустить в свет новое издание Мопассана. За перевод взялась жена […] Из барской затеи ничего не вышло […] Банкиры без роду и племени, выкресты, разжившиеся на поставках, настроили в Петербурге […] множество пошлых, фальшиво величавых этих замков […] Она ввела меня в гостиную, отделанную в древнеславянском стиле. На стенах висели синие картины Рериха […] По углам – на поставцах – расставлены были иконы древнего письма".

Параллель между Бендерским и Вальтером подкрепляется также общим мотивом нездорового в своей преувеличенности успеха.

"Я познакомился с мужем Раисы – желтолицым евреем с голой головой и плоским сильным телом, косо устремившимся к полету. Ходили слухи о его близости к Распутину. Барыши, получаемые им на военных поставках, придали ему вид одержимого. Глаза его блуждали, ткань действительности порвалась для него. Раиса смущалась, знакомя новых людей со своим мужем".

Отметим (помимо постыдности союза с Бендерским, ср. выше о Вальтерах) образ силы, переходящей в болезненную одержимость, на который работают и распутинские ассоциации. Они включают не только очевидные элементы “власти” и “исступленного православия”, но и идею “гибельности” ("ткань действительности порвалась"), связанную с “нарушением морали” (ср. перекличку имени Распутина с дважды проходящими упоминаниями о "распутстве", окаменевшем в глазах горничной).

В “Милом друге” аналогичный, с элементами раннего декадентства, мотив есть в изображении оранжереи нового особняка Вальтеров, где, в виду картины с Христом, разворачиваются важнейшие события.

"[Там] стоял парной запах влажной земли, веяло душным ароматом растений. В их

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту