Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

12

сексуальную панораму Второй Империи накануне ее развала, богатым физиологическими деталями и содержащим целую главу, где двойником героини выступает ее тезка – призовая лошадь[13], представляется несомненным.

Одна из центральных тем “Нана” – контрапунктное взаимоналожение парадигм семьи и проституции; значительное внимание уделено в ней “двойничеству” между куртизанкой, ее клиентами и "честными" женщинами, а также темам денег, религии, лесбийской любви и т. д. В результате, вклад романа в топос проституции оказывается многообразным (что хорошо видно из Прилож. I); мы, однако, обратимся к более непосредственным связям “Нана” с рассматриваемыми текстами Бабеля.

Бестиальность и копрофагия. Прежде всего, “Нана” проливает свет на вопрос об источнике образа Мопассана как поедающего, стоя на четвереньках, свои испражнения. Если сама "четвероногая"  поза нашла себе целый ряд прообразов – в библейской книге Даниила, “Д-ре Глоссе”, “В порту”/“Франсуазе”, биографии Ницше (см. гл. 2, 3, 4), то копрофагия осталась, так сказать, документально не подтвержденной и в этом смысле – целиком на творческой совести Бабеля (см. гл. 3).

К числу классических текстов, содержащих образ героя, поставленного неправедной жизнью на четвереньки, относится и “Нана”. В гл. 13 героиня, демонстрируя полноту своей власти над графом Мюффа, прибегает среди прочих и к этой форме унижения его достоинства:

"В другой раз ей приходила фантазия изображать медведя[14]. Она начинала ползать по устилавшим пол шкурам на четвереньках, гонялась за ним и рычала, делала вид, будто хочет на него наброситься, а иногда с хохотом хватала его зубами за икры. Потом вставала и приказывала: – Попробуй-ка теперь ты […] Мюффа смеялся […] становился на четвереньки, рычал, кусал ей икры […] – Посмотрели бы на тебя сейчас в Тюильри!"

"Граф и Нана предавались разврату, давая полную волю своей разнузданной фантазии. Преследовавший их когда-то в бессонные ночи суеверный страх обратился в животную потребность исступленно ползать на четвереньках, рычать, кусаться […] Она стала обращаться с ним, как с животным: стегала, угощала пинками. – Но-но-но!… Ты теперь лошадь".

"В другой раз он изображал собаку. Нана бросала […] свой платочек, а он должен был принести этот платочек в зубах, ползая на локтях и коленях […] А ему нравились эти гнусности, он испытывал своеобразное наслаждение, воображая себя животным, жаждал опуститься еще ниже. – Бей еще сильнее!.. – кричал он. – Гау, гау!.. Я взбесился, бей же сильнее!" (Золя [57, т. 7, с. 583–584]).

Помимо очевидных тем “половой разнузданности” и “унижения” (в следующем абзаце Нана заставляет графа топтать свой камергерский мундир)[15] здесь налицо также мотивы “безумия”, “двойничества”

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту