Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

14

текстов. Так, образ “рыжей, солнечной, эротичной и божественной” Раисы мог впитать в себя, наряду с чертами мопассановской Селесты, лейтмотивные атрибуты Нана, которая как в своем последнем явлении публике, так и в виде трупа на последней странице романа окружена сакральным ореолом солярности:

"…она казалась в ореоле своих огненных волос каким-то солнцем. Париж запомнит ее именно такой, парящей среди хрустального грота, точно сам бог” [57, с. 597–598]. "А над этой страшной, саркастической маской смерти по-прежнему сияли прекрасные рыжие волосы, как солнце, окружая ее золотым ореолом"  (с. 606). Ср. тж. выше сравнение Нана с "разгневанным божеством".

Наконец, привлекательными для Бабеля могли оказаться и такие аспекты романа, как жалкая фигура одного из содержателей Нана – еврея-банкира Штейнера[16], а также тот штрих, что умирает Нана, вернувшись сказочно обогатившейся из… России. В пользу ориентации на Золя говорит и ряд параллелей между “Нана” и “Справкой”.

Семья, секс и ролевые инверсии. Среди многочисленных половых связей героини для “Справки” особенно релевантны две, подспудно соотносящиеся друг с другом. Прежде всего, это отношения с влюбленным в Нана гимназистом Жоржем Югоном, которому она отдается бесплатно, сначала удерживаемая, а затем руководимая “материнским” чувством.

"Она неуверенной рукой отталкивала Жоржа, как ребенка, который утомляет своими ласками […] – Нет, оставь меня, я не хочу… Это было бы очень гадко в твои годы… Послушай, я буду твоей мамочкой"  (с. 386). Сцена, однако, переходит в любовную.

Эдиповский элемент продолжает развиваться и после половой консуммации, когда в имение привозят маленького сына Нана.

"Приезд Луизе окончательно переполнил радостью сердце Нана. Порыв ее материнских чувств […] принял размеры настоящего безумия […] Нана говорила, что у нее двое детей, и смешивала их в общем любовном порыве. Ночью она раз десять бросала Зизи, чтобы посмотреть, хорошо ли дышит Луизе, а вернувшись, снова ласкала любовника, вкладывая в обладание им материнскую нежность; и порочный юноша, любивший разыгрывать ребенка в объятиях этой рослой девушки, позволял укачивать себя, как младенца"  (с. 391–392).

В структуре романа Золя треугольник “Нана – Жорж – Луизе” являет, разумеется, очередную вариацию на тему контрапункта “проституция/семья”, чему вторит подчеркиваемое Нана “двойничество” между нею и настоящей матерью Жоржа – мадам Югон. Последнее:

а) задается разнообразными симметриями между владелицами двух смежных поместий: долгожданные гости мадам Югон оказываются привлеченными за город не ее приглашениями, а соседством Нана; в кульминации этого эпизода (гл. 6) на мосту встречаются две компании гостей, причем мать видит Жоржа

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту