Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

22

(с. 229), становится слугой-любовником Штрупа, а потому – причиной самоубийства из ревности молодой женщины, влюбленной в Штрупа, и отчуждения от Штрупа самого Вани (чем мотивируется основная ретардация сюжета). Найму этих мальчиков за деньги вторит фраза, брошенная в самом начале романа о том, что Штруп наверняка готов ссудить Ваню деньгами (с. 189).

Поэтизация гомосексуализма осуществляется на пересечении “книжности”, “телесности” и “солнечности” – мотивов, характерных и для Бабеля и иногда даже выступающих в “бабелевских” комбинациях.

"Ваня слушал [учителя греческого языка], рассматривая еще залитую вечерним солнцем комнату: по стенам – полки до потолка с переплетенными книгами…"  (с. 209).

Этот визит к преподавателю греческого явился следствием рассуждений Штрупа о пользе изучения классических языков:

" – Можно читать в переводах […] – Вместо человека из плоти и крови, смеющегося или хмурого, которого можно любить, целовать, ненавидеть, в котором видна кровь, переливающаяся в жилах, и естественная грация нагого тела, иметь бездушную куклу, часто сделанную руками ремесленника[27], – вот переводы"  (с. 195).

Вспомним, как в “Мопассане” "[с]олнце тающими пальцами трогало сафьяновые корешки книг", а также безжизненный перевод Раисы, в котором "не осталось и следа от фразы Мопассана, свободной, текучей, с длинным дыханием страсти" , – страсти, окрашивающей последующий ход сюжета в тона плоти и крови[28].

“Солнечный” мотив проводится в “Крыльях” впрямую, причем (как в дальнейшем у Бабеля) в характерном “культурном”, “ницшеанско-средиземноморском” ключе. Ср. два программных заявления Штрупа еще в Петербурге, третье, произносимое Уго Орсини в финале – уже под небом Италии, и, наконец, заключительную фразу романа, знаменующую обращение героя:

"[… – ] Я очень люблю “Кармен” […] в ней есть глубокое и истинное биение жизни и все залито солнцем; я понимаю, почему Ницше мог увлекаться этой музыкой” (с. 207).

"[… – ] Мы – эллины, любовники прекрасного, вакханты грядущей жизни […Е]сть праотчизна, залитая солнцем и свободой, с прекрасными и смелыми людьми, и туда, через моря, через туман и мрак, мы идем, аргонавты" (с. 220).

"[… – С]ерое море, скалы, зовущее вдаль золотистое небо […] Ганимед говорит: “[…] только я из взлетевших на небо остался там, потому что вас влекли к солнцу гордость и детские игрушки, а меня взяла шумящая любовь, непостижимая смертным [т. е. гомосексуальная связь с Зевсом] [… И все] замирает в стоящей над сверкающим морем и безлесными, желтыми под нестерпимым солнцем скалами, огромной лучезарной фигуре Зевса-Диониса-Гелиоса!” "  (с. 320–321).

"[Ваня…] приписал: “я еду с вами” [т. е. Штрупом] и открыл окно на улицу, залитую ярким солнцем"

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту