Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

24

сочувственное внимание Толстого (Эйхенбаум [149, 119 сл.].

[4] Кстати, Клотильда впервые отдается Дюруа в карете [84, с. 264], а затем приезжает к нему в фиакре, запряженном белой клячей (с. 268), – аналогично ситуации в “Признании”. Секс в экипаже – распространенный мотив; одной из его ранних манифестаций является эпизод между Жан-Жаком и мадам де Ларнаж в гл. 6 первого тома “Исповеди”. Для Мопассана непосредственным источником, вероятно, было любовное свидание Эммы и Леона в “Госпоже Бовари”.

[5] Добавим к этому, что тема кастрирующей отцовской фигуры вообще инвариантна у Бабеля; отметим также, что одну из трех сестер Гронфейн звали Раисой (ср. имя героини “Мопассана”, тоже одной из трех сестер с фамилией, начинающейся на “Б”); см. Фрейдин [133, с. 1901].

[6] Опора Мопассана на канон, разработанный Бальзаком, очевидна: его Дюруа – журналист, подобно Люсьену де Рюбампре, но в отличие от последнего – и подобно Растиньяку – он преуспевает. Параллель с Растиньяком тем существеннее, что в “Отце Горио” заданы, во-первых, схема ухаживания за женой банкира, Дельфиной де Нюсэнжан (которое, как и в “Милом друге”, венчается – в одном из последующих романов “Человеческой комедии” – женитьбой на ее дочери), а во-вторых, мотив банкира-нувориша-аутсайдера: Нюсэнжан – немец, говорящий по-французски с акцентом. Бабелевский рассказчик располагается где-то посредине между Люсьеном и Растиньяком, сочетая литературный талант первого с успехом второго, а в финале идет еще дальше в философском осмыслении жизни и смерти – в направлении, если угодно, Рафаэля из “Шагреневой кожи”.

В связи с “Отцом Горио”, “растиньяковским” мотивом в “Мопассане” Бабеля и “некошерным” поведением героя “Мопассана” (в отличие от библейского Даниила, см. гл. 4) укажем на вероятный бальзаковский подтекст фразы "С тех пор я всякое утро завтракал у Бендерских" – финал "Отца Горио":

" – А теперь мы с тобой поборемся! – Затем, в виде первого вызова обществу, он пошел обедать к госпоже де Нюсэнжан” [11, с. 325].

О связи тем “Денег”, “еврея” и “чужака” см. подробно в гл. 13.

[7] Так, рассказчик “Конармии”, носящий подчеркнуто русское имя Кирилл Васильевич Лютов, одновременно причастен и к иудейским ритуалам, а впрочем, не брезгует казацкой свининой, "пока [его] гусь доспеет" (с. 34).

[8] См., в частности, о “Доме Телье” в гл. 2, а также в Прилож. I, разд. 2.1.

[9] Аналогично "Д-ру Глоссу" и “Мисс Гарриэт”, умирание Форестье соотнесено с пифагорейским круговоротом жизни (см. гл. 3):

"[К]аждый из нас несет в себе лихорадочную и неутолимую жажду бессмертия, каждый из нас представляет собой вселенную во вселенной, и каждый из нас истлевает весь, без остатка, чтобы стать удобрением для новых всходов.

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту