Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

17

послуха и последующего явления народу в качестве зрелого мастера.51 Заодно с горьковским, этот бабелевский миф самопрезентации оказывается спародированным во вставной новелле "Справки".

Констатируя сходства между бабелевским и горьковским автобиографическими дискурсами, нельзя не упомянуть о мастертексте жанра - "Исповеди" Руссо.52 По сравнению с внутренне противоречивым Жан-Жаком, постоянно поддающимся соблазнам, обманывающимся в своих “литературных” мечтаниях, не по годам инфантильным, зависящим от "маменьки" и бесконечных протекций, Алеша, напротив, с ранних лет самостоятелен, принципиален и тверд в сопротивлении несправедливости; его “книжные” мечты - не о чудесном возвышении с помощью женщин, а о просвещении окружающих и изменении жизни. У Жан-Жака, несмотря на враждебность обстоятельств, есть целые периоды незамутненного идиллического счастья; Алешина жизнь, несмотря на просветы, это постоянная борьба, в которой надеяться можно только на себя. Пафос Руссо амбивалентен: “как трудна жизнь; я несовершенен, хотя и изначально хорош”; пафос Горького монолитен: “как неправильна жизнь; я рожден ее исправить”.

В “исповеди” рассказчика "Справки" “слабость, двойственность” героя - от Руссо (первым разработавшего самообраз плебейского интеллигента как “сердитой и требовательной жертвы обстоятельств”53) и героев Достоевского, а скрывающаяся за ней “гордая” уверенность в себе - от Горького, но в циничном ключе Фердыщенко. От Горького и современный колорит и проблема соотношения литературы с жизнью, в частности, важнейшие жанровые составляющие "Справки" - встреча с представителем “дна” и интервью о том, как начинают писать, - совмещенные Бабелем в эффектную травестию обоих.

Если стихийный ницшеанец Горький путается в противоречиях между “жизнью” и “искусством”, “правдой” и “обманом”, “демократизмом” и “элитарностью”, “моралью” и “силой”, то Бабелю его отрефлектированное ницшеанство,54 позволяет наслаждаться игрой с ними. Он и любит жизнь как она есть, и упивается ее художественным преображением, отдавая себе отчет в его эстетической - аморальной, лживой, властной - сущности. И делает он это в пику горьковским назиданиям о необходимости как программного искуса “в людях”, так и заранее заданной “книжной” идейности. При этом он с циничной изощренностью обыгрывает горьковские “возвышенные обманы” и выворачивает наизнанку его сексуальное пуританство. В результате, не разрешенное в трилогии, противоречие “книжная любовь/реальный секс” с пародийным блеском высвечивается в "Справке".

Герой Бабеля начинается там, где кончается горьковский.55 Его “отцы” тоже разоряются, оставляя его бездомным сиротой. Он тоже книгочей-мечтатель и девственный вуаер. Его тоже удручает

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту