Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

6

его  не более как прием. Как Всякий вышколенный  и  переутомившийся  работник,  он умеет в пустые минуты существования полностью прекратить мозговую  работу. В  эти  немногие  минуты  блаженного  бессмыслия  начальник  нашего  штаба встряхивает изношенную машину.

    Так и на этот раз с мужиками.

    Под успокоительный аккомпанемент их бессвязного и  отчаянного  гула  Ж. следит со стороны за той мягкой  толкотней  в  мозгу,  которая  предвещает чистоту  и  энергию  мысли.  Дождавшись  нужного  перебоя,  он  ухватывает последнюю мужичью слезу, начальственно огрызается и уходит к себе  в  штаб работать.

    На этот раз и огрызнуться не пришлось. На огненном англоарабе подскакал к крыльцу Дьяков, бывший цирковой атлет, а ныне начальник конского  запаса - краснокожий, седоусый, в черном плаще и с  серебряными  лампасами  вдоль красных шаровар.

    - Честным стервам игуменье благословенье! - прокричал он, осаживая коня на карьере, и в то же мгновенье к нему  под  стремя  подвалилась  облезлая лошаденка, одна из обмененных казаками.

    - Вон, товарищ начальник, - завопил мужик, хлопая себя по штанам, - вон чего ваш брат дает нашему брату... Видал, чего дают? Хозяйствуй на ей...

    - А за этого коня, - раздельно и веско начал тогда Дьяков, -  за  этого коня, почтенный друг, ты в полном своем праве получить  в  конском  запасе пятнадцать тысяч рублей, а ежели этот конь был бы повеселее,  то  в  ефтим случае ты получил бы, желанный  друг,  в  конском  запасе  двадцать  тысяч рублей. Но, однако, что конь упал, - это  не  хвакт.  Ежели  конь  упал  и подымается, то это - конь; ежели он, обратно сказать, не подымается, тогда это не конь. Но, между прочим, эта справная кобылка у меня подымется...

    - О господи, мамуня же ты моя всемилостивая! - взмахнул руками мужик. - Где ей, сироте, подняться... Она, сирота, подохнет...

    - Обижаешь коня,  кум,  -  с  глубоким  убеждением  ответил  Дьяков,  - прямо-таки богохульствуешь, кум, - и он ловко снял с  седла  свое  статное тело атлета. Расправляя прекрасные ноги, схваченные  в  коленях  ремешком, пышный и ловкий, как на сцене, он двинулся к  издыхающему  животному.  Оно уныло уставилось на Дьякова своим крутым глубоким глазом, слизнуло  с  его малиновой ладони невидимое какое-то повеление, и  тотчас  же  обессиленная лошадь почувствовала умелую силу, истекавшую от этого седого, цветущего  и молодцеватого Ромео. Поводя  мордой  и  скользя  подламывающимися  ногами, ощущая  нетерпеливое  и  властное  щекотание  хлыста  под  брюхом,    кляча медленно, внимательно становилась на ноги.  И  вот  все  мы  увидели,  как тонкая кисть в развевающемся рукаве потрепала грязную  гриву  и  хлыст  со стоном прильнул к кровоточащим бокам.

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту