Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

12

есть немыслимо...

    - Так, так, - съежился Аполек и схватил Готфрида, - так, так, пане...

    Он потащил слепца к выходу,  но  на  пороге  помедлил  и  поманил  меня пальцем.

    - Блаженный Франциск, - прошептал он, мигая  глазами,  -  с  птицей  на рукаве, с голубем или щеглом, как пану писарю будет угодно...

    И он исчез со слепым и вечным своим другом.

    - О, дурацтво! - произнес тогда  Робацкий,  костельный  служка.  -  Тен чловек не умрет на своей постели...

    Пан Робацкий широко раскрыл рот и зевнул, как кошка.  Я  распрощался  и ушел ночевать к себе домой, к моим обворованным евреям.

    По городу слонялась бездомная луна. И я шел с ней вместе,  отогревая  в себе неисполнимые мечты и нестройные песни.

          СОЛНЦЕ ИТАЛИИ

    Я снова сидел вчера в людской у  пани  Элизы  под  нагретым  венцом  из зеленых ветвей ели. Я сидел  у  теплой,  живой,  ворчливой  печи  и  потом возвращался к себе глубокой ночью. Внизу, у обрыва, бесшумный Збруч  катил стеклянную темную волну.

    Обгорелый город - переломленные колонны и врытые-в  землю  крючки  злых старушечьих  мизинцев  -  казался  мне  поднятым  на  воздух,  удобным    и небывалым, как сновиденье. Голый блеск луны лился на него  с  неиссякаемой силой. Сырая плесень развалин цвела, как мрамор оперной скамьи. И  я  ждал потревоженной душой выхода Ромео из-за туч,  атласного  Ромео,  поющего  о любви, в то время как за кулисами понурый электротехник  держит  палец  на выключателе луны.

    Голубые дороги текли мимо меня, как струи молока, брызнувшие из  многих грудей. Возвращаясь домой, я страшился встречи с Сидоровым, моим  соседом, опускавшим на меня по ночам волосатую лапу своей тоски. По счастью, в  эту ночь, растерзанную молоком луны, Сидоров не проронил ни слова. Обложившись книгами, он писал. На столе дымилась  горбатая  свеча  -  зловещий  костер мечтателей. Я сидел в  стороне,  дремал,  сны  прыгали  вокруг  меня,  как котята. И только поздней ночью меня разбудил ординарец, вызвавший Сидорова в штаб. Они ушли вместе. Я  подбежал  тогда  к  столу,  на  котором  писал Сидоров, и перелистал  книги.  Это  был  самоучитель  итальянского  языка, изображение римского форума и план города Рима.  План  был  весь  размечен крестами и точками. Я наклонился над  исписанным  листом  и  с  замирающим сердцем, ломая пальцы, прочитал чужое письмо. Сидоров,  тоскующий  убийца, изорвал в клочья розовую вату моего воображения и потащил меня в  коридоры здравомыслящего своего безумия. Письмо начиналось со второй страницы, я не осмелился искать начала:

    "...пробито легкое и маленько рехнулся или, как говорит Сергей,  с  ума слетел. Не сходить же с него, в самом деле, с дурака этого с ума. Впрочем, хвост набок

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту