Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

18

    - Господа бога душу мать, - пробормотал я тогда с  досадой,  и  толкнул старуху кулаком в грудь, - толковать тут мне с вами...

    И, отвернувшись, я увидел чужую саблю, валявшуюся  неподалеку.  Строгий гусь шатался по двору и безмятежно чистил перья. Я догнал его и пригнул  к земле, гусиная голова треснула под моим сапогом, треснула и потекла. Белая шея была разостлана в навозе, и крылья заходили над убитой птицей.

    - Господа бога душу мать! - сказал я, копаясь в гусе саблей.  -  Изжарь мне его, хозяйка.

    Старуха, блестя слепотой  и  очками,  подняла  птицу,  завернула  ее  в передник и потащила к кухне.

    - Товарищ, - сказала она, помолчав, - я желаю повеситься, -  и  закрыла за собой дверь.

    А на  дворе  казаки  сидели  уже  вокруг  своего  котелка.  Они  сидели недвижимо, прямые, как жрецы, и не смотрели на гуся.

    - Парень нам подходящий, -  сказал  обо  мне  один  из  них,  мигнул  и зачерпнул ложкой щи.

    Казаки стали ужинать со сдержанным изяществом мужиков,  уважающих  друг друга, а я вытер саблю песком, вышел за ворота и вернулся  снова,  томясь. Луна висела над двором, как дешевая серьга.

    - Братишка, - сказал мне вдруг Суровков, старший из казаков, - садись с нами снедать, покеле твой гусь доспеет...

    Он вынул из  сапога  запасную  ложку  и  подал  ее  мне.  Мы  похлебали самодельных щей и съели свинину.

    - В газете-то что пишут? - спросил парень с льняным волосом и  опростал мне место.

    - В газете Ленин пишет, - сказал я, вытаскивая "Правду", - Ленин пишет, что во всем у нас недостача...

    И громко, как торжествующий глухой, я прочитал казакам ленинскую речь.

    Вечер завернул меня в  живительную  влагу  сумеречных  своих  простынь, вечер приложил материнские ладони к пылающему моему лбу.

    Я читал и ликовал и подстерегал, ликуя, таинственную  кривую  ленинской прямой.

    - Правда всякую ноздрю щекочет, - сказал Суровков, когда я кончил, - да как ее из кучи вытащить, а он бьет сразу, как курица по зерну.

    Это сказал о Ленине Суровков, взводный штабного эскадрона, и  потом  мы пошли спать на сеновал. Мы спали шестеро там, согреваясь друг от друга,  с перепутанными ногами, под дырявой крышей, пропускавшей звезды.

    Я видел сны и женщин во сне, и только сердце мое, обагренное убийством, скрипело и текло.

          РАББИ

    - ...Все смертно. Вечная жизнь суждена только матери.  И  когда  матери нет в живых, она оставляет по себе  воспоминание,  которое  никто  еще  не решился осквернить. Память о матери питает в нас сострадание,  как  океан, безмерный океан питает реки, рассекающие вселенную...

    Слова эти принадлежали Гедали. Он произнес их  с  важностью.  Угасающий вечер окружал его розовым дымом своей печали. Старик

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту