Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

22

исказила  привычное  лицо  войны, родила героев и гениев от тачанки. Таков  Махно,  сделавший  тачанку  осью своей таинственной и лукавой стратегии, упразднивший пехоту, артиллерию  и даже конницу и взамен этих неуклюжих громад привинтивший к бричкам  триста пулеметов.  Таков  Махно,  многообразный,  как  природа.  Возы  с    сеном, построившись в боевом  порядке,  овладевают  городами.  Свадебный  кортеж, подъезжая к  волостному  исполкому,  открывает  сосредоточенный  огонь,  и чахлый попик, развеяв над собою черное знамя анархии, требует  от  властей выдачи буржуев, выдачи пролетариев, вина и музыки.

    Армия из тачанок обладает неслыханной маневренной способностью.

    Буденный показал это не хуже Махно. Рубить эту армию трудно, выловить - немыслимо.  Пулемет,  закопанный  под  скирдой,  тачанка,    отведенная    в крестьянскую  клуню,  -  они  перестают  быть    боевыми    единицами.    Эти схоронившиеся точки, предполагаемые, но  не  ощутимые  слагаемые,  дают  в сумме  строение  недавнего  украинского  села  -  свирепого,  мятежного  и корыстолюбивого. Такую армию, с растыканной по углам  амуницией,  Махно  в один час приводит в боевое состояние; еще меньше времени требуется,  чтобы демобилизовать ее.

    У нас, в регулярной  коннице  Буденного,  тачанка  не  властвует  столь исключительно. Однако все наши пулеметные  команды  разъезжают  только  на бричках. Казачья  выдумка  различает  два  вида  тачанок:  колонистскую  и заседательскую. Да это и не выдумка, а разделение, истинно существующее.

    На  заседательских  бричках,  на  этих  расхлябанных,    без    любви    и изобретательности сделанных возках, тряслось по кубанским пшеничным степям убогое красноносое чиновничество, невыспавшаяся кучка людей, спешивших  на вскрытия и на следствия, а колонистские тачанки пришли к нам из  самарских и уральских, приволжских урочищ, из тучных немецких  колоний.  На  дубовых просторных спинках колонистской тачанки  рассыпана  домовитая  живопись  - пухлые гирлянды розовых немецких цветов. Крепкие  днища  окованы  железом. Ход поставлен на незабываемые рессоры. Жар многих поколений чувствую  я  в этих рессорах, бьющихся теперь по развороченному волынскому шляху.

    Я испытываю восторг первого  обладания.  Каждый  день  после  обеда  мы запрягаем. Грищук выводит из конюшни лошадей. Они  поправляются  день  ото дня. Я нахожу уже с гордой радостью тусклый блеск на их начищенных  боках. Мы растираем коням припухшие ноги,  стрижем  гривы,  накидываем  на  спины казацкую упряжь - запутанную ссохшуюся сеть из тонких ремней - и  выезжаем со двора  рысью.  Грищук  боком  сидит  на  козлах;  мое  сиденье  устлано цветистым рядном и сеном, пахнущим духами и безмятежностью. Высокие

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту