Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

23

колеса скрипят в зернистом белом  песке.  Квадраты  цветущего  мака  раскрашивают землю, разрушенные костелы светятся на пригорках. Высоко  над  дорогой,  в разбитой ядром нише стоит коричневая статуя святой  Урсулы  с  обнаженными круглыми руками. И узкие древние буквы вяжут неровную цепь на  почерневшем золоте фронтона... "Во славу Иисуса и его божественной матери..."

    Безжизненные еврейские местечки лепятся у подножия панских  фольварков. На кирпичных заборах мерцает вещий павлин, бесстрастное видение в  голубых просторах.  Прикрытая  раскидистыми  хибарками,  присела  к  нищей    земле синагога, безглазая, щербатая, круглая, как  хасидская  шляпа.  Узкоплечие евреи грустно торчат на перекрестках. И в памяти  зажигается  образ  южных евреев, жовиальных, пузатых, пузырящихся, как дешевое вино.  Несравнима  с ними горькая надменность этих длинных и  костлявых  спин,  этих  желтых  и трагических бород. В страстных чертах, вырезанных мучительно, нет  жира  и теплого  биения  крови.    Движения    галицийского    и    Волынского    еврея несдержанны, порывисты, оскорбительны для вкуса, но сила их  скорби  полна сумрачного величия, и тайное презрение к пану безгранично. Глядя на них, я понял жгучую историю этой окраины, повествование о талмудистах,  державших на откупу кабаки, о раввинах, занимавшихся  ростовщичеством,  о  девушках, которых насиловали польские жолнеры и из-за  которых  стрелялись  польские магнаты.

          СМЕРТЬ ДОЛГУШОВА

    Завесы боя продвигались к городу. В полдень пролетел мимо нас  Корочаев в черной бурке - опальный начдив четыре, сражающийся в одиночку  и  ищущий смерти. Он крикнул мне на бегу:

    - Коммуникации наши прорваны, Радзивиллов и Броды в огне!..

    И ускакал - развевающийся, весь черный, с угольными зрачками.

    На  равнине,  гладкой,  как  доска,  перестраивались  бригады.    Солнце катилось в багровой пыли. Раненые закусывали в канавах. Сестры  милосердия лежали на траве и вполголоса пели. Афонькины разведчики рыскали  по  полю, выискивая мертвецов и обмундирование. Афонька проехал в двух шагах от меня и сказал, не поворачивая головы:

    - Набили нам  ряшку.  Дважды  два.  Есть  думка  за  начдива,  смещают. Сомневаются бойцы...

    Поляки подошли к лесу, верстах в трех  от  нас,  и  поставили  пулеметы где-то близко. Пули скулят и взвизгивают. Жалоба их нарастает  невыносимо. Пули  подстреливают  землю  и  роются  в    ней,    дрожа    от    нетерпения. Вытягайченко, командир полка, храпевший на солнцепеке, закричал во  сне  и проснулся. Он сел на коня и поехал к головному эскадрону.  Лицо  его  было мятое, в красных полосах от неудобного сна, а карманы полны слив.

    - Сукиного сына, - сказал он сердито и выплюнул изо рта

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту