Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

28

к Тараканычу на  грудь и забилась.

    - Вот какая ты дурная и незаманчивая, - сказал Тараканыч и отстранил ее ласково. - Кажи детей...

    - Ушли дети со двора, - сказала баба,  вся  белая,  снова  побежала  по двору и упала на землю. - Ах, Алешенька, - закричала она дико, - ушли наши детки ногами вперед...

    Тараканыч махнул рукой  и  пошел  к  соседям.  Соседи  рассказали,  что мальчика и девочку бог прибрал на прошлой неделе в тифу. Мотя писала  ему, но он, верно, не успел получить письма. Тараканыч вернулся  в  хату.  Баба его растапливала печь.

    - Отделалась ты, Мотя, вчистую, -  сказал  Тараканыч,  -  терзать  тебя надо.

    Он сел к столу и затосковал, - и тосковал до самого сна, ел мясо и  пил водку и не пошел по хозяйству. Он храпел у  стола  и  просыпался  и  снова храпел. Мотя постелила себе и мужу на кровати,  а  Сашке  в  стороне.  Она задула лампу и легла с мужем. Сашка ворочался на сене в своем углу,  глаза его были раскрыты, он не спал и видел, как бы во сне, хату, звезду в  окне и край стола и  хомуты  под  материной  кроватью.  Насильственное  видение побеждало его, он поддавался мечтам и  радовался  своему  сну  наяву.  Ему чудилось, что с неба свешиваются два серебряных шнура, крученных в толстую нитку, к ним приделана колыска, колыска из розового дерева,  с  разводами. Она качается высоко над землей  и  далеко  от  неба,  и  серебряные  шнуры движутся и блестят. Сашка лежит в колыске, и воздух его обвевает.  Воздух, громкий, как музыка, идет с полей, радуга цветет на незрелых хлебах.

    Сашка радовался своему сну наяву и  закрывал  глаза,  чтобы  не  видеть хомутов под материной  кроватью.  Потом  он  услышал  сопение  на  Мотиной лежанке и подумал о том, что Тараканыч мнет мать.

    - Тараканыч, - сказал он громко, - до тебя дело есть.

    - Какие дела ночью? - сердито отозвался Тараканыч. - Спи, стервяга...

    - Я крест приму, что дело есть, - ответил Сашка, - выдь во двор.

    И во дворе, под немеркнущей звездой, Сашка сказал отчиму:

    - Не обижай мать, Тараканыч, ты порченый.

    - А ты мой характер знаешь? - спросил Тараканыч.

    - Я твой характер знаю, но только ты видал мать, при каком она теле?  У нее и ноги чистые и грудь чистая. Не обижай ее, Тараканыч. Мы порченые.

    - Мил человек, - ответил отчим, - уйди от крови и от  моего  характера. На вот двугривенный, проспи ночь, вытрезвись...

    - Мне двугривенный без пользы, - пробормотал Сашка, -  отпусти  меня  к обществу в пастухи...

    - С этим я не согласен, - сказал Тараканыч.

    - Отпусти меня в  пастухи,  -  пробормотал  Сашка,  -  а  то  я  матери откроюсь, какие мы. За что ей страдать при таком теле...

    Тараканыч отвернулся, пошел в сарай и принес топор.

    - Святитель,

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту