Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

38

    Буденного ему подавай. Эх, горе ты мое! И вижу - пропадает старый.

    - Пан, - кричу я и плачу и зубами скрегочу, - слово пролетария,  я  сам высший начальник. Ты шитья на мне не ищи, а титул есть. Титул,  вон  он  - музыкальный эксцентрик  и  салонный  чревовещатель  из  города  Нижнего... Нижний город на Волге-реке...

    И бес меня взмыл. Генеральские глаза передо мной, как фонари,  мигнули. Красное море передо мной открылось. Обида солью вошла мне в рану,  потому, вижу, не верит мне дед. Замкнул я тогда рот, ребята,  поджал  брюхо,  взял воздух и понес по старинке, по-нашенскому, по-бойцовски, по-нижегородски и доказал шляхте мое чревовещание.

    Побелел тут старик, взялся за сердце и сел на землю.

    - Веришь  теперь  Ваське-эксцентрику,  третьей  непобедимой  кавбригады комиссару?..

    - Комиссар? - кричит он.

    - Комиссар, - говорю я.

    - Коммунист? - кричит он.

    - Коммунист, - говорю я.

    - В смертельный мой час, - кричит он,  -  в  последнее  мое  воздыхание скажи мне, друг мой казак, - коммунист ты или врешь?

    - Коммунист, - говорю.

    Садится тут мой дед на землю, целует какую-то  ладанку,  ломает  надвое саблю и зажигает две плошки в своих глазах, два фонаря над темной степью.

    - Прости, - говорит, - не могу сдаться коммунисту, - и  здоровается  со мной за руку. - Прости, - говорит, - и руби меня по-солдатски...

    Эту историю со всегдашним своим шутовством  рассказал  нам  однажды  на привале Конкин, политический комиссар N...ской  кавбригады  и  троекратный кавалер ордена Красного Знамени.

    - И до чего же ты, Васька, с паном договорился?

    - Договоришься ли с ним?.. Гоноровый выдался. Покланялся я ему  еще,  а он упирается. Бумаги мы тогда у него  взяли,  какие  были,  маузер  взяли, седелка его, чудака, и по сей час подо мной. А потом, вижу, каплет из меня все сильней, ужасный сон на меня нападает, сапоги мои полны крови,  не  до него...

    - Облегчили, значит, старика?

    - Был грех.

          БЕРЕСТЕЧКО

    Мы делали переход из Хотина  в  Берестечко.  Бойцы  дремали  в  высоких седлах. Песня журчала, как пересыхающий ручей. Чудовищные  трупы  валялись на тысячелетних курганах. Мужики в белых рубахах ломали шапки перед  нами. Бурка начдива Павличенки веяла  над  штабом,  как  мрачный  флаг.  Пуховый башлык его был перекинут через бурку, кривая сабля лежала сбоку.

    Мы  проехали  казачьи  курганы  и  вышку  Богдана  Хмельницкого.  Из-за могильного камня выполз дед с бандурой и детским голосом  спел  про  былую казачью славу. Мы прослушали песню молча, потом развернули штандарты и под звуки гремящего марша  ворвались  в  Берестечко.  Жители  заложили  ставни железными палками, и тишина, полновластная тишина  взошла  на  местечковый

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту