Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

39

свой трон.

    Квартира мне попалась у рыжей вдовы, пропахшей вдовьим горем. Я  умылся с дороги и вышел на  улицу.  На  столбах  висели  объявления  о  том,  что военкомдив  Виноградов  прочтет  вечером    доклад    о    Втором    конгрессе Коминтерна. Прямо перед моими окнами несколько  казаков  расстреливали  за шпионаж старого еврея с серебряной бородой. Старик взвизгивал и вырывался. Тогда Кудря из пулеметной команды взял его голову и спрятал ее у себя  под мышкой. Еврей затих и расставил ноги. Кудря правой рукой вытащил кинжал  и осторожно зарезал старика, не забрызгавшись. Потом он стукнул  в  закрытую раму.

    - Если кто интересуется, - сказал он, - нехай приберет. Это свободно...

    И казаки завернули за угол. Я пошел за ними следом и  стал  бродить  по Берестечку. Больше всего здесь евреев, а на окраинах  расселились  русские мещане-кожевники. Они живут чисто, в белых домиках за  зелеными  ставнями. Вместо водки мещане пьют пиво или мед, разводят табак  в  палисадничках  и курят его из длинных гнутых чубуков, как галицийские крестьяне.

    Соседство трех племен, деятельных и деловитых, разбудило в них  упрямое трудолюбие,  свойственное  иногда  русскому  человеку,  когда  он  еще  не обовшивел, не отчаялся и не упился.

    Быт выветрился в Берестечке, а он был прочен здесь.  Отростки,  которым перевалило за три столетия, все  еще  зеленели  на  Волыни  теплой  гнилью старины. Евреи связывали здесь нитями наживы русского  мужика  с  польским паном, чешского колониста с лодзинской фабрикой. Это были  контрабандисты, лучшие на границе, и почти всегда  воители  за  веру.  Хасидизм  держал  в удушливом плену  это  суетливое  население  из  корчмарей,  разносчиков  и маклеров. Мальчики в капотиках все еще топтали вековую дорогую  хасидскому хедеру, и старухи по-прежнему возили невесток к цадику с яростной  мольбой о плодородии.

    Евреи  живут  здесь  в    просторных    домах,    вымазанных    белой    или водянисто-голубой  краской.  Традиционное    убожество    этой    архитектуры насчитывает столетия. За домом тянется сарай в два, иногда в три этажа.  В нем никогда не бывает солнца. Сараи эти, неописуемо мрачные, заменяют наши дворы. Потайные ходы ведут в подвалы и конюшни.  Во  время  войны  в  этих катакомбах спасаются от пуль и грабежей. Здесь скопляются  за  много  дней человечьи отбросы и навоз скотины. Уныние и ужас заполняют катакомбы едкой вонью и протухшей кислотой испражнений.

    Берестечко нерушимо воняет и до сих пор, от всех  людей  несет  запахом гнилой селедки. Местечко смердит в ожидании новой эры, и вместо  людей  по нему ходят слинявшие схемы пограничных несчастий. Они надоели мне к  концу дня, я ушел за городскую черту, поднялся в гору и  проник

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту