Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

44

Подтягивая штаны к соскам, он спрашивает Галина о цивильном листе разных королей, о приданом  для  царской  дочери  и  потом  говорит, зевая.

    - Ночное время, Ариша, - говорит он. - И завтра у людей день. Айда блох давить...

    И они закрыли дверь, кухни, оставив Галина наедине с  луной,  торчавшей там, вверху, как дерзкая заноза... Против луны, на  откосе,  у  заснувшего пруда, сидел я в очках, с чирьями на шее и забинтованными ногами. Смутными поэтическими мозгами переваривал я борьбу классов, когда  ко  мне  подошел Галин в блистающих бельмах.

    - Галин, - сказал я, пораженный жалостью и  одиночеством,  -  я  болен, мне, видно, конец пришел, и я устал жить в нашей Конармии...

    - Вы слюнтяй, - ответил Галин, и часы на тощей его кисти  показали  час ночи. - Вы слюнтяй, и нам суждено терпеть вас, слюнтяев... Мы  чистим  для вас ядро от скорлупы. Пройдет немного времени, вы  увидите  очищенное  это ядро, выймете тогда палец из носу и воспоете  новую  жизнь  необыкновенной прозой, а пока сидите тихо, слюнтяй, и не скулите нам под руку.

    Он  придвинулся  ко  мне  ближе,  поправил  бинты,  распустившиеся    на чесоточных моих язвах, и опустил голову на цыплячью  грудь.  Ночь  утешала нас в наших печалях, легкий ветер обвевал нас, как юбка  матери,  и  травы внизу блестели свежестью и влагой.

    Машины, гремевшие в поездной типографии, заскрипели и умолкли,  рассвет провел черту у края земли, дверь в кухне свистнула и приоткрылась.  Четыре ноги с толстыми пятками высунулись в прохладу, и мы увидели  любящие  икры Ирины и большой палец Василия с кривым и черным ногтем.

    - Василек, - прошептала баба тесным, замирающим  голосом,  -  уйдите  с моей лежанки, баламут...

    Но Василий только дернул пяткой и придвинулся ближе.

    - Конармия, - сказал мне тогда Галин, - Конармия есть социальный фокус, производимый ЦК нашей  партии.  Кривая  революции  бросила  в  первый  ряд казачью вольницу, пропитанную многими предрассудками, но  ЦК,  маневрируя, продерет их железною щеткой...

    И Галин заговорил о политическом воспитании Первой Конной.  Он  говорил долго, глухо, с полной ясностью. Веко его билось над бельмом.

          АФОНЬКА БИДА

    Мы дрались под  Лешнювом.  Стена  неприятельской  кавалерии  появлялась всюду.  Пружина  окрепшей  польской  стратегии  вытягивалась  со  зловещим свистом. Нас теснили. Впервые за всю кампанию мы испытали на  своей  спине дьявольскую остроту фланговых ударов и прорывов тыла - укусы  того  самого оружия, которое так счастливо служило нам.

    Фронт  под  Лешнювом  держала  пехота.  Вдоль  криво  накопанных    ямок склонялось белесое, босое, волынское мужичье. Пехоту эту  взяли  вчера  от сохи для того, чтобы образовать при

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту