Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

49

обновили древний костел. Ремонт кончили в  день  трехсотлетия  храма.  Из  Житомира приехал тогда епископ. Прелаты в шелковых  рясах  служили  перед  костелом молебен. Пузатые и благостные - они стояли, как колокола в росистой траве. Из окрестных сел текли покорные реки. Мужичье преклоняло колени,  целовало руки, и на небесах в тот же день  пламенели  невиданные  облака.  Небесные флаги веяли в честь старого костела. Сам епископ поцеловал  Тузинкевича  в лоб и назвал его отцом Берестечка, pater Berestecka.

    Эту историю я узнал утром в  штабе,  где  разбирал  донесение  обходной колонны нашей, ведшей разведку  на  Львов  в  районе  Радзихова.  Я  читал бумаги,  храп  вестовых  за  моей  спиной  говорил  о  нескончаемой  нашей бездомности. Писаря, отсыревшие от бессонницы, писали приказы по  дивизии, ели огурцы и чихали. Только к полудню я  освободился,  подошел  к  окну  и увидел храм Берестечка - могущественный и белый. Он  светился  в  нежарком солнце, как фаянсовая башня. Молнии полудня  блистали  в  его  глянцевитых боках. Выпуклая их линия начиналась  у  древней  зелени  куполов  и  легко сбегала книзу. Розовые жилы тлели в белом камне  фронтона,  а  на  вершине были колонны, тонкие, как свечи.

    Потом пение органа поразило мой  слух,  и  тотчас  же  в  дверях  штаба появилась старуха с распущенными  желтыми  волосами.  Она  двигалась,  как собака с перебитой лапой, кружась и  припадая  к  земле.  Зрачки  ее  были налиты  белой  влагой  слепоты  и  брызгали  слезами.  Звуки  органа,    то тягостные, то поспешные, подплывали к  нам.  Полет  их  был  труден,  след звенел жалобно и долго. Старуха вытерла  слезы  желтыми  своими  волосами, села на землю и стала целовать сапоги мои у колена. Орган  умолк  и  потом захохотал на басовых нотах. Я схватил старуху за руку и оглянулся.  Писаря стучали на машинках, вестовые храпели  все  заливистей,  шпоры  их  резали войлок под бархатной  обивкой  диванов.  Старуха  целовала  мои  сапоги  с нежностью, обняв их, как младенца. Я потащил ее к выходу и запер за  собой дверь. Костел встал  перед  нами  ослепительный,  как  декорация.  Боковые ворота его были раскрыты, и на могилах польских офицеров валялись  конские черепа.

    Мы вбежали во двор, прошли сумрачный  коридор  и  попали  в  квадратную комнату, пристроенную к алтарю. Там хозяйничала Сашка, сестра 31-го полка. Она копалась в шелках, брошенных кем-то на пол. Мертвенный  аромат  парчи, рассыпавшихся цветов, душистого  тления  лился  в  ее  трепещущие  ноздри, щекоча и отравляя. Потом в комнату вошли казаки. Они захохотали,  схватили Сашку за руку и кинули с размаху на  гору  материй  и  книг.  Тело  Сашки, цветущее и вонючее, как мясо только  что  зарезанной

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту