Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

52

набитый разломанными зубами, и вычищенные сапоги,  сложенные  в пятках, как на ученье.

    - Бойцы! - сказал тогда, глядя на покойника, Пугачев, командир полка, и стал у края ямы. - Бойцы! - сказал он, дрожа  и  вытягиваясь  по  швам.  - Хороним Пашу Трунова, всемирного героя, отдаем Паше последнюю честь...

    И, подняв к небу глаза, раскаленные бессонницей, Пугачев прокричал речь о мертвых бойцах из Первой Конной, о гордой этой фаланге,  бьющей  молотом истории по наковальне будущих веков. Пугачев громко прокричал  свою  речь, он сжимал рукоять кривой чеченской шашки и рыл землю ободранными  сапогами в серебряных шпорах. Оркестр после  его  речи  сыграл  "Интернационал",  и казаки простились с Пашкой. Труновым. Весь эскадрон вскочил на коней и дал залп в воздух, трехдюймовка наша прошамкала во второй раз,  и  мы  послали трех казаков за венком. Они помчались,  стреляя  на  карьере,  выпадая  из седел и джигитуя, и  привезли  краевых  цветов  целые  пригоршни.  Пугачев рассыпал эти цветы у могилы, и мы стали подходить к  Трунову  с  последним целованием. Я тронул губами прояснившийся лоб, обложенный седлом, и ушел в город, в готический Сокаль, лежавший в синей пыли и галицийском унынии.

    Большая площадь  простиралась  налево  от  сада,  площадь,  застроенная древними синагогами. Евреи в рваных лапсердаках бранились на этой  площади и таскали друг друга. Одни  из  них  -  ортодоксы  -  превозносили  учение Адасии, раввина из Белза; за это на ортодоксов наступали хасиды умеренного толка, ученики гуссятинского раввина  Иуды.  Евреи  спорили  о  Каббале  и поминали в своих спорах имя Ильи, виленского гаона, гонителя хасидов...

    Забыв войну  и  залпы,  хасиды  поносили  самое  имя  Ильи,  виленского первосвященника, и я, томясь печалью по Трунову, я тоже толкался среди них и для облегчения моего горланил вместе с ними, пока не увидел перед  собой галичанина, мертвенного и длинного, как Дон-Кихот.

    Галичанин этот был одет в белую холщовую рубаху до пят. Он был одет как бы для погребений  или  для  причастия  и  вел  на  веревке  взлохмаченную коровенку. На гигантское его туловище была посажена подвижная,  крохотная, пробитая головка змеи; она была прикрыта широкополой шляпой из деревенской соломы и пошатывалась. Жалкая коровенка шла за галичанином на  поводу;  он вел ее с важностью и виселицей  длинных  своих  костей  пересекал  горячий блеск небес.

    Торжественным шагом миновал он  площадь  и  вошел  в  кривой  переулок, обкуренный тошнотворными густыми дымами. В обугленных  домишках,  в  нищих кухнях  возились  еврейки,  похожие  на  старых  негритянок,    еврейки    с непомерными грудями. Галичанин прошел  мимо  них  и  остановился  в  конце переулка

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту