Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Главная » Конармия » Конармия, страница56

Конармия, страница56

к пулемету, стоявшему на холмике у станционной будки. Там ждал его  Андрюшка Восьмилетов, барахольщик.

    — Как-нибудь, — сказал ему Трунов и взялся наводить пулемет.  —  Ты  со мной, што ль, побудешь, Андрей?..

    — Господа Иисуса, — испуганно ответил Андрюшка,  всхлипнул,  побелел  и засмеялся, — господа Иисуса хоругву мать!..

    И стал наводить на аэроплан второй пулемет.

    Машины залетали над  станцией  все  круче,  они  хлопотливо  трещали  в вышине, снижались, описывали дуги, и  солнце  розовым  лучом  ложилось  на блеск их крыльев.

    В это время мы, четвертый эскадрон, сидели в  лесу.  Там,  в  лесу,  мы дождались неравного боя  между  Пашкой  Труновым  и  майором  американской службы Реджинальдом Фаунт-Ле-Ро. Майор и  три  его  бомбометчика  выказали уменье в этом бою.  Они  снизились  на  триста  метров  и  расстреляли  из пулеметов сначала Андрюшку, потом Трунова. Все ленты,  выпущенные  нашими, не причинили американцам вреда; аэропланы улетели в  сторону,  не  заметив эскадрона, спрятанного в лесу. И поэтому,  выждав  с  полчаса,  мы  смогли поехать за трупами. Тело Андрюшки Восьмилетова  забрали  два  его  родича, служившие в нашем эскадроне, а Трунова,  покойного  нашего  командира,  мы отвезли в готический Сокаль и похоронили его там на торжественном месте  — в общественном саду, в цветнике, посредине города.

 

          ИВАНЫ

 

    Дьякон Аггеев бежал с фронта дважды. Его отдали  за  это  в  Московский клейменый полк. Главком Каменев, Сергей Сергеевич,  смотрел  этот  полк  в Можайске перед отправкой на позиции.

    — Не надо их мне, — сказал главком, —  обратно  их  в  Москву,  отхожие чистить…

    В Москве кое-как сбили из клейменых маршевую роту. В числе других попал дьякон. Он  прибыл  на  польский  фронт  и  сказался  там  глухим.  Лекпом Барсуцкий из перевязочного отряда, провозившись с ним  неделю,  не  сломил его упорства.

    — Шут с ним, с глухарем, — сказал Барсуцкий санитару Сойченко, — подыщи в обозе телегу, отправим дьякона в Ровно на испытание…

    Сойченко ушел в обоз и добыл три телеги: на первой из них сидел кучером Акинфиев.

    — Иван, — сказал ему Сойченко, — отвезешь глухаря в Ровно.

    — Отвезти можно, — ответил Акинфиев.

    — И расписку мне доставишь в получении…

    — Ясно, — сказал Акинфиев, — а какая в ней причина, в глухоте его?..

    — Своя рогожа чужой рожи дороже, — сказал Сойченко, санитар. — Тут  вся причина. Фармазонщик он, а не глухарь…

    — Отвезти можно,  —  повторил  Акинфиев  и  поехал  следом  за  другими подводами.

    Всего собралось у перевязочного пункта три телеги. На  первую  посадили сестру, откомандированную  в  тыл,  вторую  отвели  для  казака,  больного воспалением почек, на третью сел Иван