Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

59

их дьякону. Они слезли с телеги и отошли в поле шагов на двадцать.

    - Сестра, - закричал Коротков на первой  телеге,  -  переставь  очи  на дальнюю дистанцию, ослепнешь от акинфиевых достатков.

    - Положила я на вас с прибором, - пробормотала женщина и отвернулась.

    Акинфиев завернул тогда рубаху. Дьякон  стал  перед  ним  на  колени  и сделал спринцевание. Потом вытер спринцовку тряпкой и посмотрел  на  свет. Акинфиев подтянул штаны; улучив минуту, он зашел дьякону за спину и  снова выстрелил у него над самым ухом.

    - Наше вам, Ваня, - сказал он, застегиваясь.

    Дьякон отложил пузырек на траву и  встал  с  колен.  Легкий  волос  его взлетел кверху.

    - Меня высший суд судить будет, - сказал он  глухо,  -  ты  надо  мною, Иван, не поставлен...

    - Таперя кажный кажного  судит,  -  перебил  кучер  со  второй  телеги, похожий на бойкого горбуна. - И на смерть присуждает, очень просто...

    - Или того лучшее-произнес Аггеев и выпрямился, - убей меня, Иван...

    - Не балуй, дьякон, - подошел к нему Коротков, знакомый мне по  прежним временам. - Ты понимай, с каким человеком едешь. Другой  пришил  бы  тебя, как утку, и не крякнул, а он правду из тебя удит и учит тебя, расстригу...

    - Или того лучше, - упрямо повторил дьякон и выступил  вперед,  -  убей меня, Иван.

    - Ты сам себя убьешь, стерва, - ответил Акинфиев, бледнея и шепелявя, - ты сам яму себе выроешь, сам себя в нее закопаешь...

    Он взмахнул руками, разорвал на себе  ворот  и  повалился  на  землю  в припадке.

    - Эх, кровиночка ты моя! - закричал он дико и стал засыпать себе песком лицо. - Эх, кровиночка ты моя горькая, власть ты моя совецкая...

    - Вань, - подошел к нему Коротков и с нежностью  положил  ему  руку  на плечо, - не бейся, милый друг, не скучай. Ехать надо, Вань...

    Коротков набрал в рот воды и прыснул ею на Акинфиева, потом он  перенес его на подводу. Дьякон снова сел на козлы, и мы поехали.

    До местечка Вербы оставалось  нам  не  более  двух  верст.  В  местечке сгрудились в то утро неисчислимые обозы. Тут была одиннадцатая  дивизия  и четырнадцатая, и четвертая. Евреи в жилетах, с поднятыми плечами, стояли у своих порогов, как ободранные птицы. Казаки  ходили  по  дворам,  собирали полотенца и ели неспелые сливы. Акинфиев, как только приехали, забрался  в сено и заснул, а я взял одеяло с его телеги и пошел искать места  в  тени. Но поле по обе стороны дороги было усеяно испражнениями. Бородатый мужик в медных очках и в тирольской шляпке, читавший в сторонке газету, перехватил мой взгляд и сказал:

    - Человеки зовемся, а гадим хуже шакалов. Земли стыдно...

    И, отвернувшись, он снова стал читать газету через большие очки.

    Я взял тогда к леску влево и увидел

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту