Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Главная » Конармия » Конармия, страница67

Конармия, страница67

стекла не соответствовали своему  назначению,  как будучи в кладовке, которой  они  без  надобности.  И  доктор  Язейн,  видя горькую эту нашу стрельбу, только надсмехался  разными  улыбками,  стоя  в окошке  своего  госпиталя,  что  также  могут  подтвердить  вышеизложенные вольные  евреи  местечка  Козин.  На  доктора  Явейна  даю  еще,    товарищ следователь, тот материал, что он надсмехался, когда мы, трое  раненых,  а именно: боец Головицын,  боец  Кустов  и  я,  первоначально  поступали  на излечение, и с первых  слов  он  заявил  нам  слишком  грубо:  вы,  бойцы, искупайтесь каждый в ванной, ваше оружие и вашу одежду  скидайте  этой  же минутой, я опасаюсь от  них  заразы,  они  пойдут  у  меня  обязательно  в цейхгауз… И тогда, видя перед собой зверя, а не  человека,  боец  Кустов выступил вперед своею перебитой ногой и выразился, что какая в  ней  может быть зараза, в  кубанской  вострой  шашке,  кроме  как  для  врагов  нашей революции, и также поинтересовался узнать об цейхгаузе,  действительно  ли там  при  вещах  находится  партийный  боец  или  же,  напротив,  один  из беспартийной массы. И тут доктор  Явейн,  видно,  заметил,  что  мы  можем хорошо понимать измену. Он оборотился спиной и без другого  слова  отослал нас в палату и  опять  с  разными  улыбками,  куда  мы  и  пошли,  ковыляя разбитыми ногами, махая калечеными руками и держась друг за друга, так как мы трое есть земляки из станицы Иван Святой, а именно: товарищ  Головицын, товарищ Кустов и я, мы есть земляки с одной судьбой, и  у  кого  разорвана нога, тот держит товарища за руку, а у кого недостает руки, тот  опирается на товарищево плечо. Согласно отданного приказания пошли мы в палату,  где ожидали увидеть культработу и преданность делу, но интересно  узнать,  что же мы увидели, взойдя в палату? Мы увидели  красноармейцев,  исключительно пехоту, сидящих на устланных постелях, играющих в шашки, и при них  сестер высокого росту, гладких, стоящих у окошек и  разводящих  симпатию.  Увидев это, мы остановились как громом пораженные.

    — Отвоевались, ребята? — восклицаю я раненым.

    — Отвоевались, — отвечают раненые и  двигают  шашками,  поделанными  из хлеба.

    — Рано, — говорю я раненым, — рано ты отвоевалась, пехота,  когда  враг на мягких лапах ходит в пятнадцати верстах от местечка и  когда  в  газете «Красный кавалерист» можно читать про наше  международное  положение,  что это одна ужасть и на горизонте полно туч. —  Но  слова  мои  отскочили  от геройской пехоты, как овечий помет от полкового барабана, и заместо  всего разговор получился у нас, что милосердные сестры подвели нас к лежанкам  и снова начали тереть волынку про  сдачу  оружия,  как  будто  мы  уже  были