Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

73

подсели  на лавочку. Командиры эти задремывали и молчали, один  из  них,  контуженный, неудержимо качал головой и подмигивал  выкатившимся  глазом,  Сашка  пошла сказать об нем в госпиталь и потом вернулась к нам, таща лошадь на поводу. Кобыла ее упиралась и скользила ногами по мокрой глине.

    - Куда паруса надула? - сказал сестре Воробьев. - Посиди с нами, Саш...

    - Не сяду я с вами, - ответила Сашка и ударила кобылу  в  живот,  -  не сяду...

    - Что так? - закричал Воробьев, смеясь. - Али  ты,  Саш,  передумала  с мужчинами чай пить?..

    - С тобой передумала, - обернулась баба к  командиру  и  бросила  повод далеко от себя. - Передумала я, Воробьев, с тобой чай пить, потому  видала я вас сегодня, герои, и твою некрасоту видала, командир...

    - А когда видала,  -  пробормотал  Воробьев,  -  так  и  стрелять  было впору...

    -  Стрелять?!  -  с  отчаянием  сказала  Сашка  и  сорвала    с    рукава госпитальную повязку. - Этим, что ли, стрелять мне?

    И тут придвинулся к нам Акинфиев,  бывший  повозочный  Ревтрибунала,  с которым не сведены были у меня давние счеты.

    - Стрелять тебе нечем, Сашок, - сказал он успокоительно, -  тебя  ефтим никто не виноватит,  но  только  виноватить  я  желаю  тех,  кто  в  драке путается, а патронов в наган не залаживает... Ты в атаку шел,  -  закричал мне вдруг Акинфиев, и судорога облетела его лицо, - ты шел и  патронов  не залаживал... где тому причина?

    - Отвяжись, Иван, - сказал я Акинфиеву, но он не отставал  и  подступал все ближе, весь кособокий, припадочный и без ребер.

    - Поляк тебя да, а ты его нет... - бормотал казак,  вертясь  и  ворочая разбитым бедром. - Где тому причина?..

    - Поляк меня да, - ответил я дерзко, - а я поляка нет...

    - Значит, ты молокан? - прошептал Акинфиев, отступая.

    - Значит, молокан, - сказал я громче прежнего. - Чего тебе надо?

    - Мне того  надо,  что  ты  при  сознании,  -  закричал  Иван  с  диким торжеством. - Ты при сознании, а у меня про молокан есть закон писан: их в расход пускать можно, они бога почитают...

    Собирая толпу, казак кричал про молокан не переставая. Я  стал  уходить от него, но он догнал меня и, догнав, ударил по спине кулаком.

    - Ты патронов не залаживал, - с замиранием прошептал Акинфиев над самым моим ухом и завозился, пытаясь большими пальцами разодрать мне рот,  -  ты бога почитаешь, изменник...

    Он дергал и рвал мой рот, я отталкивал припадочного и бил его по  лицу. Акинфиев боком повалился на землю и, падая, расшибся в кровь.

    Тогда к нему подошла Сашка с болтающимися грудями. Женщина облила Ивана водой и вынула у него изо рта длинный зуб, качавшийся в  черном  рту,  как береза на голом большаке.

    - У петухов одна забота,  - 

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту