Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

86

посмотрел вслед удалявшемуся казаку.  Он  обернулся  и увидел меня,  составлявшего  пленным  список.  Потом  он  увидел  юношу  с вьющимися баками. Тот  поднял  на  него  спокойные  глаза  снисходительной юности и улыбнулся его растерянности. Тогда Голов сложил  руки  трубкой  и крикнул: Республика наша живая еще, Андрей. Рано  дележку  делать.  Скидай барахло!

    Андрей и ухом не повел. Он ехал рысью, и лошаденка его бойко выкидывала из-под себя хвост, точно отмахивалась от нас.

    - Измена, - прошептал тогда Голов, произнося это  слово  по  буквам,  и стал жалок, и оцепенел. Он опустился на колено, взял прицел и выстрелил, и промахнулся. Андрей немедля повернул коня и поскакал к взводному  в  упор. Румяное и цветущее лицо его было сердито.

    - Слышь, земляк, - закричал он звонко и вдруг обрадовался звуку  своего сильного голоса, - "как бы я не стукнул тебя, взводный,  к  такой-то  свет матери. Тебе десяток шляхты прибрать - ты вон каку суету поднял. По  сотне прибирали, тебя в подмогу не звали... Рабочий ты если - так  сполняй  свое дело...

    И победоносно поглядев на нас, Андрюшка отъехал  галопом.  Взводный  не поднял на него глаз. Он взялся рукой за лоб. Кровь лилась с него как дождь со скирды. Он лег на живот, пополз к ручью и надолго всунул в пересыхающую воду разбитую свою окровавленную голову...

    Девяти пленных нет в живых.  Я  знаю  это  сердцем.  Сидя  на  коне,  я составил им список, аккуратно разграфленный. В  самой  первой  графе  были номера по порядку, в другой - имя  и  фамилия  и  в  третьей  наименование части.  Всего  вышло  девять  номеров.  И  четвертым  из  них  был  Адольф Шульмейстер, лодзинский приказчик, еврей. Он притирался все время к  моему коню и гладил мой сапог  трепещущими  нежащими  пальцами.  Нога  его  была перебита прикладом. От нее тянулся тонкий след, как от раненой  охромевшей собаки, и на щербатой, оранжевой лысине Шульмейстера  закипал  сияющий  на солнце пот.

    - Вы Jude, пане, - шептал он, судорожно лаская мое стремя. Вы - Jude, - визжал он, брызгая слюной и корчась от радости.

    - Стать в ряды, Шульмейстер, - крикнул я  еврею,  и  вдруг,  охваченный смертоносной слабостью, я стал ползти с седла и сказал, задыхаясь: - Почем Вы знаете?

    - Еврейский сладкий взгляд, - взвизгнул он,  прыгая  на  одной  ноге  и волоча за собой собачий тонкий след. - Сладкий взгляд Ваш, пане.

    Я  едва  оторвался  от  предсмертной  его  суетливости.  Я    опоминался медленно, как после контузии.

    Начальник штаба приказал мне распорядиться и уехал к частям.

    Пулеметы втаскивали на пригорок, как телят, на веревках. Они  двигались рядком, как дружное стадо, и успокоительно лязгали. Солнце заиграло на  их пыльных дулах. И

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту