Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

27

Но    потом    все    изменилось.    Харитон    Эфрусси,      торговец      хлебом, экспортировавший пшеницу в Марсель, дал за своего сына  взятку  в  пятьсот рублей, мне поставили пять с минусом вместо пяти,  и  в  гимназию  на  мое место приняли маленького Эфрусси. Отец очень убивался тогда. С  шести  лет он обучал меня всем наукам, каким только  можно  было.  Случай  с  минусом привел его  в  отчаяние.  Он  хотел  побить  Эфрусси  или  подкупить  двух грузчиков, чтобы они побили Эфрусси, но мать  отговорила  его,  и  я  стал готовиться к другому экзамену, в будущем  году,  в  первый  класс.  Родные тайком от меня подбили учителя, чтобы он в один год прошел  со  мною  курс приготовительного  и  первого  классов  сразу,  и  так  как  мы  во    всем отчаивались, то я выучил наизусть три книги. Эти  книги  были:  грамматика Смирновского, задачник Евтушевского и учебник  начальной  русской  истории Пуцыковича. По этим книгам дети не учатся больше, но я выучил их наизусть, от строки до строки, и в следующем году  на  экзамене  из  русского  языка получил у учителя Караваева недосягаемые пять с крестом.

    Караваев этот был румяный негодующий человек из  московских  студентов. Ему едва ли исполнилось тридцать  лет.  На  мужественных  его  щеках  цвел румянец, как у крестьянских ребят, сидела бородавка у него на щеке, из нее рос пучок пепельных кошачьих волос. Кроме Караваева, на экзамене  был  еще помощник попечителя Пятницкий, считавшийся важным лицом в  гимназии  и  во всей губернии. Помощник попечителя спросил меня о Петре Первом, я  испытал тогда чувство забвения, чувство близости конца  и  бездны,  сухой  бездны, выложенной восторгом и отчаянием.

    О Петре Великом я знал наизусть из книжки Пуцыковича и стихов  Пушкина. Я навзрыд сказал эти стихи, человечьи лица покатились вдруг в мои глаза  и перемешались там, как карты из новой колоды. Они тасовались  на  дне  моих глаз, и в эти мгновения, дрожа, выпрямляясь, торопясь, я кричал пушкинские строфы изо всех сил. Я кричал их долго, никто не прерывал безумного  моего бормотанья. Сквозь багровую слепоту, сквозь свободу,  овладевшую  мною,  я видел только старое, склоненное лицо Пятницкого с  посеребренной  бородой. Он не прерывал меня и только сказал Караваеву, радовавшемуся за меня и  за Пушкина.

    - Какая нация, - прошептал старик, - жидки ваши, в них дьявол сидит.

    И когда я замолчал, он сказал:

    - Хорошо, ступай, мой дружок...

    Я вышел из класса в коридор и там,  прислонившись  к  небеленой  стене, стал просыпаться от судороги моих снов.  Русские  мальчики  играли  вокруг меня,  гимназический  колокол  висел  неподалеку  под  пролетом    казенной лестницы, сторож дремал на продавленном стуле.  Я  смотрел

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту