Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

29

в Одессе, мой отец и я. Но отец мой был доверчивый к людям, он обижал их восторгами первой любви, люди не  прощали ему этого и обманывали. Отец  верил  поэтому,  что  жизнью  его  управляет злобная судьба, необъяснимое существо, преследующее его и во всем на  него не похожее. И вот только один я оставался у моей  матери  изо  всей  нашей семьи. Как все евреи, я был мал ростом, хил и страдал от ученья  головными болями. Все это видела моя  мать,  которая  никогда  не  бывала  ослеплена нищенской гордостью своего мужа и непонятной его верой  в  то,  что  семья наша станет когда-либо сильнее и богаче других  людей  на  земле.  Она  не ждала для нас удачи, боялась  купить  форменную  блузу  раньше  времени  и только позволила мне сняться у фотографа для большого портрета.

    Двадцатого сентября тысяча девятьсот пятого года в гимназии вывешен был список поступивших в первый класс. В таблице упоминалось и  мое  имя.  Вся родня наша ходила смотреть на эту бумажку, и  даже  Шойл,  мой  двоюродный дед, пришел в гимназию. Я любил хвастливого этого старика за  то,  что  он торговал рыбой на рынке. Толстые его  руки  были  влажны,  покрыты  рыбьей чешуей  и  воняли  холодными  прекрасными  мирами.    Шойл    отличался    от обыкновенных людей еще и  лживыми  историями,  которые  он  рассказывал  о польском восстании 1861 года.  В  давние  времена  Шойл  был  корчмарем  в Сквире;  он  видел,  как  солдаты  Николая  Первого  расстреливали    графа Годлевского и других польских инсургентов.  Может  быть,  он  и  не  видел этого. Теперь-то я знаю, что Шойл был всего только старый неуч  и  наивный лгун, но побасенки его не забыты, они были хороши. И вот даже глупый  Шойл пришел в гимназию прочитать таблицу с моим именем и вечером плясал и топал на нашем нищем балу.

    Отец устроил бал на радостях  и  позвал  товарищей  своих  -  торговцев зерном, маклеров по продаже имений и вояжеров, продававших в нашей  округе сельскохозяйственные  машины.  Вояжеры  эти    продавали    машины    всякому человеку. Мужики и помещики боялись их, от них нельзя было отделаться,  не купив чего-нибудь. Изо всех евреев вояжеры самые бывалые, веселые люди. На нашем вечере они пели хасидские песни, состоявшие всего из трех  слов,  но певшиеся очень долго,  со  множеством  смешных  интонаций.  Прелесть  этих интонаций может узнать только тот,  кому  приходилось  встречать  пасху  у хасидов или кто бывал на Волыни в их шумных синагогах. Кроме  вояжеров,  к нам пришел старый Либерман, обучавший меня торе и древнееврейскому  языку. Его называли у нас мосье Либерман. Он выпил  бессарабского  вина  поболее, чем ему было надо, шелковые традиционные шнурки вылезли из-под красной его жилетки, и он произнес на

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту