Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

38

ночь богу надоедать будет...

    Он стоял  на  пороге  -  Кузьма  -  с  добрым  своим  перебитым  носом, повернутым во все стороны, и хотел рассказать как можно  душевнее  о  том, как он подвязывал челюсти мертвецу, но отец прервал старика:

    - Прошу вас, реб Аба, - сказал отец, -  помолитесь  над  покойником,  я заплачу вам...

    - А я описываюсь, что вы не заплатите, - скучным голосом ответил Аба  и положил на скатерть бородатое брезгливое лицо,  -  я  опасываюсь,  что  вы заберете мой карбач и уедете с ним в Аргентину, в Буэнос-Айрес, и откроете там оптовое дело на мой карбач... Оптовое  дело,  -  сказал  Аба,  пожевал презрительными губами и потянул к себе газету "Сын Отечества", лежавшую на столе. В газете этой было напечатано о царском манифесте 17-го октября и о свободе.

    - "...Граждане свободной России,  -  читал  Аба  газету  по  складам  и разжевывал бороду, которой он  набрал  полон  рот,  -  граждане  свободной России, с светлым вас христовым воскресением..."

    Газета стояла боком перед старым шамесом  и  колыхалась:  он  читал  ее сонливо, нараспев и делал удивительные ударения на незнакомых ему  русских словах. Ударения Абы были похожи на глухую речь негра, прибывшего с родины в русский порт. Они рассмешили даже мать мою.

    - Я делаю грех, -  вскричала  она,  высовываясь  из-под  ротонды,  -  я смеюсь, Аба... Скажите лучше, как вы поживаете и как семья ваша?

    - Спросите меня о чем-нибудь  другом,  -  пробурчал  Аба,  не  выпуская бороды из зубов и продолжая читать газету.

    - Спроси его о чем-нибудь другом, - вслед за Абой сказал отец  и  вышел на середину комнаты. Глаза его,  улыбавшиеся  нам  в  слезах,  повернулись вдруг в орбитах и уставились в точку, никому не видную.

    - Ой, Шойл, - произнес отец ровным, лживым, приготовляющимся голосом, - ой, Шойл, дорогой человек...

    Мы увидели, что он закричит сейчас, но мать предупредила нас.

    - Манус, - закричала она, растрепавшись  мгновенно,  и  стала  обрывать мужу грудь, - смотри, как худо нашему ребенку, отчего ты  не  слышишь  его икотки, отчего это, Манус?..

    Отец умолк.

    - Рахиль, - сказал он боязливо, - нельзя передать  тебе,  как  я  жалею Шойла...

    Он ушел в кухню и вернулся оттуда со стаканом воды.

    - Пей, артист, - сказал Аба, подходя ко мне, - пей  эту  воду,  которая поможет тебе, как мертвому кадило...

    И правда, вода не помогла мне. Я икал все сильнее.  Рычание  вырывалось из моей груди. Опухоль, приятная на  ощупь,  вздулась  у  меня  на  горле. Опухоль  дышала,  надувалась,  перекрывала  глотку    и    вываливалась    из воротника. В ней клокотало разорванное мое  дыхание.  Оно  клокотало,  как закипевшая вода. И когда к ночи я не  был  уже  больше  лопоухий

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту