Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

39

мальчик, каким я был во всю мою прежнюю жизнь, а стал извивающимся  клубком,  тогда мать, закутавшись в шаль и ставшая  выше  ростом  и  стройнее,  подошла  к помертвевшей Рубцовой.

    - Милая Галина, - сказала мать  певучим,  сильным  голосом,  -  как  мы беспокоим вас и милую Надежду Ивановну и всех  ваших...  Как  мне  стыдно, милая Галина...

    С пылающими щеками мать теснила Галину к выходу, потом она кинулась  ко мне и сунула шаль мне в рот, чтобы подавить мой стон.

    - Потерпи, сынок, - шептала мать, - потерпи для мамы...

    Но хоть бы и можно терпеть, я не стал бы этого делать,  потому  что  не испытывал больше стыда...

    Так началась моя болезнь. Мне было тогда десять лет. Наутро меня повели к доктору. Погром продолжался, но нас не тронули. Доктор, толстый человек, нашел у меня нервную болезнь.

    Он велел поскорее ехать в Одессу, к профессорам, и дожидаться там тепла и морских купаний.

    Мы так и сделали. Через несколько дней я выехал с матерью  в  Одессу  к деду Лейви-Ицхоку и к дяде Симону. Мы выехали утром на пароходе, и  уже  к полдню бурые воды Буга сменились тяжелой зеленой волной моря. Передо  мною открывалась жизнь у безумного деда Лейви-Ицхока, и я навсегда простился  с Николаевым, где прошли десять лет моего детства.

          КАРЛ ЯНКЕЛЬ

    В пору моего детства на Пересыпи была кузница  Иойны  Брутмана.  В  ней собирались барышники лошадьми, ломовые извозчики - в Одессе они называются биндюжниками - и мясники с городских скотобоен. Кузница стояла у  Балтской дороги. Избрав ее наблюдательным пунктом, можно было перехватить  мужиков, возивших в город овес и бессарабское вино. Иойна был  пугливый,  маленький человек, но к вину он был приучен, в нем жила душа одесского еврея.

    В мою пору у него  росли  три  сына.  Отец  доходил  им  до  пояса.  На пересыпском берегу я впервые задумался о могуществе сил, тайно  живущих  в природе. Три раскормленных бугая с багровыми плечами и ступнями лопатой  - они сносили сухонького Иойну в воду, как сносят младенца. И все-таки родил их он и никто другой. Тут не было сомнений. Жена кузнеца ходила в синагогу два раза в неделю - в пятницу вечером и в  субботу  утром;  синагога  была хасидская, там доплясывались на пасху до исступления,  как  дервиши.  Жена Иойны  платила  дань  эмиссарам,  которых  рассылали  по  южным  губерниям галицийские цадики. Кузнец не вмешивался в отношения жены своей к  богу  - после работы он уходил  в  погребок  возле  скотобойни  и  там,  потягивая дешевое розовое вино, кротко слушал, о чем говорили люди,  -  о  ценах  на скот и политике.

    Ростом и силой сыновья походили на мать. Двое из них, подросши, ушли  в партизаны. Старшего убили под Вознесенском, другой Брутман,

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту