Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

59

советская власть или, может быть, ее  нет  у  нас? Если ее нет у нас и я ошибся, - тогда отведите меня к господину Берзону на угол Дерибасовской и Екатерининской, где я отработал жилеточником все годы моей жизни... Скажи мне, что я ошибся, Арье-Лейб...

    И заведующий кладбищем  вплотную  подошел  к  калекам.  Трясущиеся  его зрачки были выпущены на них.  Они  неслись  на  помертвевшее,  застонавшее стадо, как лучи прожекторов, как языки пламени.  Краги  Бройдина  трещали, пот кипел на изрытом лице, он все ближе подступал к Арье-Лейбу и  требовал ответа - не ошибся ли он, считая, что советская власть уже наступила...

    Арье-Лейб молчал. Молчание это могло бы стать его гибелью,  если  бы  в конце аллеи не показался босой Федька Степун в матросской рубахе.

    Федьку контузили когда-то под Ростовом, он жил на излечении  в  хибарке рядом с кладбищем, носил на оранжевом полицейском шнуре  свисток  и  наган без кобуры.

    Федька был пьян. Каменные завитки кудрей выложены были на его лбу.  Под завитками  кривилось  судорогой  скуластое  лицо.  Он  подошел  к    могиле Лугового, обнесенной увядшими венками.

    - Где ты был, Луговой, - сказал Федька  покойнику,  -  когда  я  Ростов брал?..

    Матрос заскрипел зубами, засвистел  в  полицейский  свисток  и  вытащил из-за пояса наган. Вороненое дуло револьвера осветилось.

    - Подавили царей, - закричал Федька, - нету царей...  Всем  без  гробов лежать...

    Матрос сжимал револьвер. Грудь его была обнажена.  На  ней  татуировкой разрисовано было слово "Рива"  и  дракон,  голова  которого  загибалась  к соску.

    Могильщики  с  поднятыми  вверх  лопатами  столпились  вокруг    Федьки. Женщины, обмывавшие покойников, вышли  из  своих  клетей  и  приготовились реветь вместе с Добой-Леей. Воющие волны бились о  запертые  кладбищенские ворота.

    Родственники, привезшие  покойников  на  тачках,  требовали,  чтобы  их впустили. Нищие колотили костылями об решетки.

    - Подавили царей. - Матрос выстрелил в небо.

    Люди  прыжками  понеслись  по  аллее.    Бройдин    медленно    покрывался бледностью. Он поднял руку, согласился на  все  требования  богадельни  и, повернувшись по-солдатски, ушел  в  контору.  Ворота  в  то  же  мгновение разъехались. Родственники  умерших,  толкая  перед  собой  тележки,  бойко катили их по дорожкам. Самозваные канторы пронзительными фальцетами запели "Эл молей рахим" [заупокойная еврейская молитва] над  разрытыми  могилами. Вечером они отпраздновали свою победу у Криворучки.  Федьке  поднесли  три кварты бессарабского вина.

    - "Гэвэл гаволим" [суета сует (евр.)], -  чокаясь  с  матросом,  сказал Арье-Лейб, - ты душа-человек, с тобой можно жить...  "Кулой  гэвэл"...  [и всяческая суета... (евр.)]

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту