Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

71

взвил  кнут  над взбесившимися конями. Растопыренные ноги его были громадны, малиновый  пот кипел на его лице, и он пел песни пьяным  голосом.  И  тут-то  Семен,  сын Анисима, скользнул, как змея,  мимо  чьих-то  ног,  выскочил  на  улицу  и закричал изо всех сил:

    - Заворачивайте биндюг, дяденька Крик, бо  сыны  ваши  хочут  лупцовать вас...

    Но было поздно. Папаша Крик на взмыленных  конях  влетел  во  двор.  Он поднял кнут, он открыл рот и... умолк. Люди,  рассевшиеся  в  палисаднике, пучили на него глаза. Бенчик стоял на  левом  фланге  у  голубятни.  Левка стоял на правом фланге у дворницкой.

    - Люди и хозяева! - сказал Мендель Крик чуть слышно и опустил  кнут.  - Вот смотрите на мою кровь, которая заносит на меня руку.

    И, соскочив с биндюга, старик кинулся к Бене и  размозжил  ему  кулаком переносье. Тут подоспел Левка и сделал что мог. Он перетасовал лицо своему отцу, как новую колоду. Но старик был сшит из чертовой кожи, и петли  этой кожи были заметаны чугуном. Старик вывернул Левке руки и  кинул  на  землю рядом с братом. Он сел Левке на грудь, и женщины закрыли глаза,  чтобы  не видеть выломанных зубов старика и лица, залитого кровью. И в это мгновение жители неописуемой Молдавы услышали быстрые шаги Двойры и ее голос:

    - За Левку, - сказала она, - за Венчика, за меня,  Двойру,  и  за  всех людей, - и провалила папаше голову друшляком.  Люди  вскочили  на  ноги  и побежали к ним, размахивая руками. Они оттащили старика к водопроводу, как когда-то Двойру, и открыли кран. Кровь текла по желобу, как вода,  и  вода текла, как  кровь.  Мадам  Горобчик  протискалась  боком  сквозь  толпу  и приблизилась, подпрыгивая, как воробей.

    - Не молчи,  Мендель,  -  сказала  она  шепотом,  -  кричи  что-нибудь, Мендель...

    Но, услышав тишину во дворе и увидев, что старик  приехал  с  работы  и кони не распряжены и никто не  льет  воды  на  разогревшиеся  колеса,  она кинулась прочь и побежала по двору, как  собака  о  трех  ногах.  И  тогда почетные хозяева подошли ближе. Папаша Крик лежал бородою кверху.

    - Каюк, - сказал Фроим Грач и отвернулся.

    - Крышка, - сказал Хаим Дронг,  но  кузнечный  мастер  Иван  Пятирубель помахал указательным пальцем перед самым его носом.

    - Трое на одного, - сказал Пятирубель, - позор для всей Молдавы, но еще не вечер. Не видел я еще того хлопца, который кончит старого Крика...

    - Уже вечер, - прервал его Арье-Лейб, неведомо откуда взявшийся, -  уже вечер, Иван Пятирубель. Не говори  "нет",  русский  человек,  когда  жизнь шумит тебе "да".

    И, усевшись возле папаши, Арье-Лейб вытер ему платком  губы,  поцеловал его в лоб и рассказал ему о царе Давиде, о царе над евреями, имевшем много жен, много земель

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту