Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

2

все - легковые извозчики,  ломовые,  частные  владельцы,  окрестные  крестьяне.    Процесс "обезлошадения" идет со страшной быстротой,  и  это  перед  весной,  перед рабочей порой. Паровая движущая сила  исчезает  катастрофически.  С  живой силой -  столь  нужной  нам  -  происходит  то  же.  Останется  ли  вообще что-нибудь?

    Высчитано, что с октября (месяц, когда обозначалось огромное увеличение резки) убито количество лошадей, в  нормальное  время  могущих  обеспечить работу боен в течение 12-15 лет.

    Я  вышел  из  места  лошадиного  успокоения  и  отправился  в    трактир "Хуторок", что находится  напротив  скотобоен.  Настало  обеденное  время. Трактир был наполнен татарами - бойцами и торговцами. От них пахло кровью, силой, довольством. За окном сияло солнце, растапливая грязный снег, играя на хмурых стеклах. Солнце лило лучи на  тощий  петроградский  рынок  -  на мороженых рыбешек, на мороженую капусту, на папиросы "Ю-ю" и на  восточную "гузинаки". За столиками рослые татары трещали на своем языке и  требовали себе к чаю варенья на 2 рубля. Возле  меня  примостился  мужичонка.  Мигая глазами, он сообщил, что в нынешнее время каждый татарин тысяч по пяти,  а может, и по десяти в месяц зашибает, "всех лошадей скупили, дочиста всех".

    Потом я узнал, что и русские  за  ум  взялись.  Тоже  промышляют.  "Что поделаешь? Раньше конину татары ели, а нынче весь народ и даже господа..."

    Солнце светит. У меня странная  мысль:  всем  худо,  все  мы  оскудели. Только татарам  хорошо,  веселым  могильщикам  благополучия.  Потом  мысль уходит. Какие там татары?.. Все - могильщики.

          НЕДОНОСКИ

    Нагретые белые стены исполнены ровного света.

    Не видно Фонтанки, скудной лужей  расползшейся  по  липкой  низине.  Не видно тяжелого кружева набережной, захлестнутой вспухшими кучами  нечистот из рыхлого черного снежного месива.

    По высоким теплым комнатам бесшумно снуют женщины в платьях  серых  или темных. Вдоль стен - в глубине металлических ванночек лежат  с  раскрытыми серьезными глазами молчащие уродцы - чахлые  плоды  изъеденных,  бездушных низкорослых женщин, женщин деревянных предместий, погруженных в туман.

    Недоноски, когда их доставляют, имеют весу фунт  -  полтора.  У  каждой ванночки висит табличка - кривая жизни младенца. Нынче это уж  не  кривая. Линия выпрямляется. Жизнь в фунтовых телах теплится уныло и призрачно.

    Еще одна неприметная грань замирания нашего: женщины, кормящие  грудью, все меньше дают молока.

    Их немного - кормилиц. Пять -  на  тридцать  младенцев.  Каждая  кормит четырех чужих и одного своего. Так в приюте  и  произносят  скороговоркой; четыре чужих, одно свое.

    Кормить надо через каждые три часа. Праздников

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту