Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

4

как город наш провел еще одну  свою ночь. Я иду туда, где каждое утро подводят итоги.

    В часовне, что при мертвецкой, идет панихида.

    Отпевают солдата.

    Вокруг три родственника. Мастеровые, одна женщина. Мелкие лица.

    Батюшка молится худо, без благолепия и скорби.  Родственники  чувствуют это. Они смотрят на священника тупо, выпучив глаза.

    Я заговариваю со сторожем.

    - Этого хоть похоронят, - говорит он. - А  то  вон  у  нас  лежат  штук тридцать, по три недели лежат, каждый день сваливают.

    Каждый день привозят в мертвецкую тела расстрелянных и убитых. Привозят на дровнях, сваливают у ворот и уезжают.

    Раньше опрашивали - кто убит, когда,  кем.  Теперь  бросили.  Пишут  на листочке - "неизвестного звания мужчина" и относят в морг.

    Привозят красноармейцы, милиционеры, всякие люди.

    Эти визиты - утренние и ночью - длятся год без перерыва, без передышки. В последнее время количество трупов повысилось до крайности. Если кто,  от нечего делать, задает вопрос - милиционеры отвечают: "убит при грабеже".

    В сопровождении сторожа я иду в мертвецкую. Он приподнимает покрывала и показывает мне лица людей, умерших три недели тому назад,  залитые  черной кровью.  Все  они  молоды,  крепкого  сложения.  Торчат  ноги  в  сапогах, портянках, босые восковые ноги.  Видны  желтые  животы,  склеенные  кровью волосы. На одном из тел лежит записка:

    - Князь Константин Эболи де Триколи.

    Сторож отдергивает простыню. Я вижу стройное сухощавое тело, маленькое, оскаленное, дерзкое, ужасное лицо. На  князе  английский  костюм,  лаковые ботинки с верхом из черной замши. Он единственный аристократ в  молчаливых стенах.

    На другом столе я нахожу его подругу-дворянку,  Франциску  Бритти.  Она после расстрела прожила еще в больнице два часа. Стройное багровое ее тело забинтовано. Она также тонка и высока, как князь. Рот ее  раскрыт.  Голова приподнята - в яростном  быстром  стремлении.  Длинные  белые  зубы  хищно сверкают. Мертвая - она хранит печать красоты и дерзости. Она рыдает,  она презрительно хохочет над убийцами.

    Я узнаю самое главное: трупы не  хоронят,  потому  что  не  на  что  их хоронить. Больница не хочет тратиться на похороны. Родных нет. Комиссариат не внемлет просьбам, отговаривается и отписывается. Администрация пойдет в Смольный.

    Конечно.

    Все там будем.

    - Теперь ничего, - повествует сторож, - пущай лежат, погода  держит,  а как теплота вдарит, тогда всей больницей беги...

    Неубранные трупы - злоба дня в больнице. Кто  уберет  -  это,  кажется, сделалось вопросом самолюбия.

    - Вы били, - с ожесточением  доказывает  фельдшер,  -  вы  и  убирайте. Сваливать ума хватает... Ведь их, битых-то, что  ни  день  -  десятки.  То

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту