Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

7

Валентин  Иванович,  -  шепчет  баба, - не кричите, хозяева услышат...

        Ну, рази остановишь, когда ему горько сделалось?

        - Ты меня вполне обидела, - плачет Валентин и качается,  - ах,  люди-змеи,  чего  захотели,  душу  купить захотели... Я, - грит, - хоть и незаконнорожденный, да дворянский сын... видала, кухарка?

        - Я вам ласку окажу, Валентин Иванович...

        - Пусти.

        Встал и дверь распахнул.

        - Пусти. В мир пойду.

        Ну, куда ему итти, когда он, голубь, пьяненькой.  Упал  на постелю, обрыгал, извините, простынки и заснул, раб божий.

        А Морозиха уж тут.

        - Толку не будет, - говорит, - вынесем.

        Вынесли    бабы    Валентина  на  улицу  и  положили  его  в подворотне.  Воротились,  а  хозяйка  ждет  уже  в  чепце  и  в богатейших кальсонах; кухарке своей замечание сделала.

        - Ты  по ночам мужчин принимаешь и безобразишь тоже самое. Завтра утром получи вид и прочь из моего честного дома. У меня, - говорит, - дочь-девица в семье...

        До синего рассвету плакала баба в сенцах, скулила:

        - Бабушка Морозиха, ах, бабушка Морозиха, что ты со  мной, с  молодой  бабой,  исделала? Себя мне стыдно, и как я глаза на божий свет подыму, и что я в ем, в божьем свете, увижу?..

        Плачет баба, жалуется, среди изюмных пирогов сидючи, среди снежных пуховиков, божьих лампад и виноградного вина. И  теплые плечи ее колышутся.

        - Промашка,  -  отвечает  ей  Морозиха,  - тут попроще был надобен, нам Митюху бы взять...

        А утро завело уж свое хозяйство. Молочницы  по  домам  уже ходят. Голубое утро с изморозью.

          БАГРАТ-ОГЛЫ И ГЛАЗА ЕГО БЫКА.

        Я увидел у края дороги быка невиданной красоты.

        Склонившись над ним, плакал мальчик.

        - Это  Баграт-Оглы, - сказал заклинатель змей, поедавший в стороне скудную трапезу. - Баграт-Оглы, сын Кязима.

        Я сказал:

        - Он прекрасен, как двенадцать лун.

        Заклинатель змей сказал:

        - Зеленый плащ пророка  никогда  не  прикроет  своевольной бороды  Кязима.  Он  был  сутяга,  оставивший своему сыну нищую хижину, тучных жен и бычка, к которому не было  пары.  Но  Алла велик...

        - Алла иль Алла, - сказал я.

        - Алла  велик,  -  повторил  старик,  отбрасывая  от  себя корзину с змеями. - Бык вырос и  стал  могущественнейшим  быком Анатолии.  Мемед-хан,  сосед,  заболевший завистью, оскопил его этой ночью. Никто  не  приведет  больше  к  Баграт-Оглы  коров, ждущих  зачатия.  Никто не заплатит Баграт-Оглы ста пиастров за любовь его быка. Он нищ - Баграт-Оглы. Он рыдает у края дороги.

        Безмолвие гор простирало над нами лиловые  знамена.  Снега сияли  на  вершинах. Кровь стекала по ногам изувеченного быка и закипала в траве. И, услышав стон быка, я заглянул

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту