Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

9

  пел    и    корчил победоносные гримасы, от которых сам же и помирал со смеху.

        Сегодня  я  снова  застал  его  за  особенной  работой: он наклеивал на германскую каску полосы золоченой бумаги.

        - Ты скольких вчера  отпустила,  Рухля?  -  сказал  он  и, сощурив глаза, осмотрел свою разукрашенную каску.

        Девушка молчала.

        - Ты  шестерых  отпустила,  -  продолжал мальчик, - а есть которые бабы до двадцати человек могут отпустить.

        - Принеси воды, - сказала девушка.

        Кикин принес со двора ведро воды. Шаркая босыми ногами, он прошел потом к зеркалу, нахлобучил на  себя  каску  с  золотыми лентами  и  внимательно  осмотрел  свое  отражение.  Потом  вид зеркала увлек его.  Засунув  пальцы  в  ноздри,  мальчик  жадно следил  за  тем, как изменяется под давлением изнутри форма его носа.

        - Я из штаба уйду, - обернулся он к еврейке, -  ты  никому не  сказывай,  Рухля.  Стеценко  в  эскадрон меня берет. Там по крайности обмундирование, в чести  будешь,  и  товарищей  найду бойцовских, не то, что здесь, барахольная команда... Вчера, как тебя  поймали, а я за голову держал, я Матвей Васильичу говорю: что  же,    говорю,    Матвей    Васильич,    вот    уже    четвертый переменяется,  а  я  все  держу,  да  держу. Вы уже второй раз, Матвей Васильич, сходили, а когда я есть малолетний  мальчик  и не  вашей компании, так меня каждый может обижать... Ты, Рухля, сама небось слыхала евонные эти слова, мы, - говорит, -  Кикин, никак  тебя  не  обидим, вот дневальные все пройдут, потом и ты сходишь... Так вот они меня и допустили, как  же...  Это  когда они  тебя  уже  в  лесок тащили, Матвей Васильич мне и говорит: сходи, Кикин, ежели желаешь. Нет, - говорю, - Матвей  Васильич, не желаю я опосля Васьки ходить, всю жизнь плакаться...

        Кикин сердито засопел и умолк. Он лег на пол и уставился в даль,    -  босой,  длинный,  опечаленный,  с  голым  животом  и сверкающей каской поверх соломенных волос.

        - Вот народ рассказывает за махновцев, за их геройство,  - произнес  он  угрюмо,  - а мало-мало соли с ними поешь, так вот они - видно, что каждый камень за пазухой держит...

        Еврейка  подняла  от  лохани  свое  налитое  кровью  лицо, мельком  взглянула  на  мальчика  и  пошла из кухни тем трудным шагом, какой бывает  у  кавалериста,  когда  он  после  долгого перехода ставит на землю затекшие ноги.

        Оставшись  один,  мальчик  обвел кухню скучающим взглядом, вздохнул, уперся ладонями в пол,  закинул  ноги  и,  не  шевеля торчащими пятками, быстро заходил на руках.

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту