Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

7

шелковым светом. От труб  парового  отопления идет неизъяснимая теплота. Глубокие диваны облекают  покоем  мое  иззябшее тело.

    Поверхностный  обыск  дает    результаты.    Я    обнаруживаю    в    камине картофельный пирог, кастрюлю, щепотку чая  и  сахар.  И  вот  -  спиртовая машинка высунула-таки свой голубоватый язычок. В  этот  вечер  я  поужинал по-человечески. Я разостлал на  резном  китайском  столике,  отсвечивавшем древним лаком, тончайшую салфетку. Каждый кусок этого  сурового  пайкового хлеба я запивал чаем сладким, дымящимся, играющим коралловыми звездами  на граненых стенках стакана. Бархат сидений поглаживал пухлыми  ладонями  мои худые бока. За окном  на  петербургский  гранит,  помертвевший  от  стужи, ложились пушистые кристаллы снега.

    Свет - сияющими лимонными столбами струился по  теплым  стенам,  трогал корешки книг, и они мерцали ему в ответ голубым золотом.

    Книги - истлевшие и душистые страницы  -  они  отвели  меня  в  далекую Данию.  Больше  полустолетия  тому  назад  их    дарили    юной    принцессе, отправлявшейся из  своей  маленькой  и  целомудренной  страны  в  свирепую Россию. На строгих титулах, выцветшими чернилами, в грех  косых  строчках, прощались с  принцессой  воспитавшие  ее  придворные  дамы  и  подруги  из Копенгагена - дочери государственных советников,  учителя  -  пергаментные профессора из лицея и отец-король и мать-королева, плачущая мать.  Длинные полки маленьких пузатых книг с  почерневшими  золотыми  обрезами,  детские евангелия,    перепачканные    чернилами,    робкими    кляксами,    неуклюжими самодельными обращениями к Господу Иисусу, сафьяновые томики  Ламартина  и Шенье  с  засохшими,  рассыпающимися  в  пыли  цветами.  Я  перебираю  эти истончившиеся листки, пережившие забвение, образ  неведомой  страны,  нить необычайных дней возникает передо мной - низкие ограды вокруг  королевских садов, роса на подстриженных газонах, сонные изумруды  каналов  и  длинный король с шоколадными  баками,  покойное  гудение  колокола  над  дворцовой церковью и, может  быть,  любовь,  девическая  любовь,  короткий  шепот  в тяжелых залах. Маленькая женщина с  притертым  пудрой  лицом,  пронырливая интриганка с неутомимой страстью  к  властвованью,  яростная  самка  среди Преображенских    гренадеров,    безжалостная,    но      внимательная      мать, раздавленная немкой - императрица Мария Федоровна  развивает  передо  мной свиток своей глухой и долгой жизни.

    Только поздним вечером  я  оторвался  от  этой  жалкой  и  трогательной летописи, от призраков с окровавленными черепами. У вычурного  коричневого потолка по-прежнему спокойно пылали  хрустальные  шары,  налитые  роящейся пылью. Возле драных моих  башмаков,  на  синих

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту