Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

8

коврах  застыли  свинцовые ручейки. Утомленный работой мозга и этим жаром тишины, я заснул.

    Ночью - по тускло  блистающему  паркету  коридоров  -  я  пробирался  к выходу. Кабинет  Александра  III-го  -  высокая  коробка  с  заколоченными окнами,  выходящими  на  Невский.    Комнаты    Михаила    Александровича    - веселенькая квартира  просвещенного  офицера,  занимающегося  гимнастикой, стены обтянуты светленькой материей в бледно-розовых разводах,  на  низких каминах  фарфоровые  безделушки,  подделанные  под  наивность  и  ненужную мясистость семнадцатого века.

    Я долго ждал, прижавшись к колонне, пока не заснул последний придворный лакей. Он свесил сморщенные, по давней  привычке,  выбритые  щеки,  фонарь слабо золотил его упавший высокий лоб.

    В первом часу ночи я был на улице. Невский принял меня в свое бессонное чрево. Я пошел спать на Николаевский вокзал. Те, кто бежал  отсюда,  пусть знают, что в Петербурге есть где провести вечер бездомному поэту.

          ЛИНИЯ И ЦВЕТ

    Александра Федоровича Керенского я увидел  впервые  двадцатого  декабря тысяча девятьсот шестнадцатого года в обеденной зале санатории Оллила. Нас познакомил присяжный поверенный Зацареный из  Туркестана.  О  Зацареном  я знал, что он сделал себе обрезание на сороковом году жизни. Великий  князь Петр Николаевич, опальный безумец, сосланный в  Ташкент,  дорожил  дружбой Зацареного. Великий князь этот ходил по улицам Ташкента  нагишом,  женился на казачке, ставил свечи  перед  портретом  Вольтера,  как  перед  образом Иисуса Христа, и осушил беспредельные равнины Амударьи. Зацареный был  ему другом.

    Итак  -  Оллила.  В  десяти  километрах  от  нас  сияли  синие  граниты Гельсингфорса. О Гельсингфорс, любовь моего сердца. О  небо,  текущее  над эспланадой и улетающее, как птица.

    Итак - Оллила. Северные цветы тлеют в вазах. Оленьи рога распростерлись на сумрачных плафонах. В обеденной зале пахнет сосной,  прохладной  грудью графини Тышкевич и шелковым бельем английских офицеров.

    За столом рядом с  Керенским  сидит  учтивый  выкрест  из  департамента полиции. От него направо норвежец Никкельсен, владелец китобойного  судна. Налево - графиня Тышкевич, прекрасная, как Мария-Антуанетта.

    Керенский съел три сладких и ушел со мною в лес. Мимо нас пробежала  на лыжах фрекен Кирсти.

    - Кто это? - спросил Александр Федорович.

    - Это дочь Никкельсена, фрекен Кирсти, - сказал я, - как она хороша...

    Потом мы увидели вейку старого Иоганеса.

    - Кто это? - спросил Александр Федорович.

    - Это старый Иоганес, - сказал я. - Он везет из Гельсингфорса коньяк  и фрукты. Разве вы не знаете кучера Иоганеса?

    - Я знаю здесь всех, - ответил Керенский, - но я никого не вижу.

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту