Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

11

в нем  много,  а  серьезности нет...

    - Это мне и надо, - взмолилась  дева  Арина,  -  я  от  их  серьезности почитай три раза в два года помираю...

    - Будет тебе сладостный отдых, дитя  божие  Арина,  будет  тебе  легкая молитва, как песня. Аминь.

    На том и порешили. Привели сюда Альфреда. Щуплый парнишка,  нежный,  за голубыми плечиками два крыла колышутся, играют розовым огнем, как голуби в небесах плещутся. Облапила  его  Арина,  рыдает  от  умиления,  от  бабьей душевности.

    - Альфредушко, утешеньишко мое, суженый ты мой...

    Наказал ей, однако, господь, что как в постелю ложиться - ангелу крылья сымать надо, они у него на задвижках, вроде как дверные петли, сымать и  в чистую простыню на ночь заворачивать, потому -  при  каком-нибудь  метании крыло сломать можно, оно ведь из младенческих вздохов  состоит,  не  более того.

    Благословил сей союз господь в последний  раз;  призвал  к  этому  делу архиерейский хор, весьма громогласное пение оказали,  закуски  никакой,  а ни-ни, не полагается, и побежала Арина с Альфредом обнявшись  по  шелковой лестничке вниз на землю. Достигли Петровки, - вон ведь куда баба  метнула, - купила она Альфреду (он, между прочим, не то что без  порток,  а  совсем натуральный был), купила она ему  лаковые  полсапожки,  триковые  брюки  в клетку, егерскую фуфайку, жилетку из бархата электрик.

    - Остальное, - говорит, - мы, дружочек, дома найдем...

    В номерах Арина в тот  день  не  служила,  отпросилась.  Пришел  Серега скандалить, она к нему не вышла, а сказала из-за двери:

    - Сергей Нифантьич, я себе сейчас ноги мыю и  просю  вас  без  скандалу удалиться...

    Ни  слова  не  сказал,  ушел.  Это  уже  ангельская  сила  начала  себя оказывать.

    А ужин Арина сготовила купецкий, - эх, чертовское в ней было самолюбие. Полштофа водки, вино особо, сельдь дунайская  с  картошкой,  самовар  чаю. Альфред как эту земную благодать вкусил, так его и сморило. Арина в момент крылышки ему с петель сняла, упаковала, самого в постелю снесла.

    Лежит  у  нее  на  пуховой  перине,  на  драной  многогрешной    постели белоснежное  диво,  неземное  сияние  от  него  исходит,    лунные    столбы вперемежку с красными ходят по комнате,  на  лучистых  ногах  качаются.  И плачет Арина и радуется, поет и молится. Выпало тебе,  Арина,  неслыханное на этой побитой земле, благословенна ты в женах!

    Полштофа до дна выпили. Оно и сказалось. Как заснули - она на  Альфреда брюхом раскаленным, шестимесячным, Серегиным - возьми и навались. Мало  ей с ангелом спать, мало ей того, что никто рядом  на  стенку  не  плюет,  не храпит, не сопит, мало ей этого, ражей бабе, яростной, - так нет,  еще  бы пузо греть вспученное и горючее. И задавила

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту