Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

15

дохе, стянутой ремешком, и мягких кавказских сапогах. Телеграфист протянул  руку и пристукнул пальцем по раскрытой ладони.

    - Документы об это место...

    Первой у двери лежала на тюках  неслышная,  свернувшаяся  старуха.  Она ехала в Любань к сыну  железнодорожнику.  Рядом  со  мной  дремали,  сидя, учитель Иегуда Вейнберг с женой. Учитель женился несколько дней тому назад и увозил молодую в Петербург.  Всю  дорогу  они  шептались  о  комплексном методе преподавания, потом заснули. Руки их и во сне были сцеплены,  вдеты одна в другую.

    Телеграфист прочитал их мандат, подписанный Луначарским, вытащил из-под дохи маузер с узким и грязным дулом и выстрелил учителю в лицо.

    У женщины вздулась мягкая  шея.  Она  молчала.  Поезд  стоял  в  степи. Волнистые  снега  роились  полярным  блеском.  Из    вагонов    на    полотно выбрасывали евреев.  Выстрелы  звучали  неровно,  как  возгласы.  Мужик  с развязавшимся треухом отвел меня за обледеневшую  поленницу  дров  и  стал обыскивать. На нас, затмеваясь, светила луна. Лиловая стена леса курилась. Чурбаки негнувшихся мороженых пальцев ползли по  моему  телу.  Телеграфист крикнул с площадки вагона:

    - Жид или русский?

    - Русский, -  роясь  во  мне,  пробормотал  мужик,  -  хучь  в  раббины отдавай...

    Он приблизил ко мне мятое озабоченное лицо, - отодрал от кальсон четыре золотых десятирублевки, зашитых матерью на дорогу, снял с  меня  сапоги  и пальто, потом, повернув спиной, стукнул ребром ладони по затылку и  сказал по-еврейски:

    - Анклойф, Хаим... [Беги, Хаим (евр.)]

    Я пошел, ставя босые ноги в снег. Мишень зажглась на моей спине,  точка мишени проходила сквозь ребра. Мужик не выстрелил.  В  колоннах  сосен,  в накрытом подземелье леса качался огонек в венце багрового дыма. Я  добежал до сторожки. Она курилась в  кизяковом  дыму.  Лесник  застонал,  когда  я ворвался в будку. Обмотанный полосами, нарезанными из шуб  и  шинелей,  он сидел в бамбуковом бархатном креслице и крошил табак у  себя  на  коленях. Растягиваемый дымом, лесник стонал, потом, поднявшись, он поклонился мне в пояс:

    - Уходи, отец родной... Уходи, родной гражданин...

    Он вывел меня на тропинку и дал тряпку, чтобы обмотать ноги.  Я  добрел до местечка поздним утром. В больнице не оказалось доктора, чтобы отрезать отмороженные мои ноги: палатой заведовал фельдшер. Каждое утро он подлетал к больнице на вороном коротком жеребце, привязывал его к коновязи и входил к нам воспламененный, с ярким блеском, в глазах.

    - Фридрих Энгельс, - светясь углями зрачков, фельдшер склонялся к моему изголовью, - учит вашего брата, что нации не  должны  существовать,  а  мы обратно говорим, - нация обязана существовать...

    Срывая повязки с

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту