Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

30

Припадая на ногу, он пошел  дальше,  и  сейчас  же  широкую  его  спину затерло небо, слившееся с землей.

    Подъехав к хате, Гапа постучала в окно  кнутом.  Дочери  ее  торчали  у стола в шалях и башмаках, как на посиделках.

    - Маты, - сказала старшая, сваливая мешки, - без вас приходила  Одарка, взяла Гришку до дому...

    Дочери накрыли на  стол,  поставили  самовар.  Поужинав,  Гапа  ушла  в сельраду. Там, усевшись на лавках вдоль  стен,  молчали  старики  из  села Великая Криница. Окно, разбитое во время прошлых споров,  заделали  листом фанеры, стекло лампы было протерто, к  щербатой  стене  прибили  плакат  - "Прохання не палить". Вороньковский судья, подняв плечи, читал у стола. Он читал книгу протоколов великокриницкой сельрады;  воротник  драпового  его пальтишка был наставлен. Рядом за столом секретарь Харченко  писал  своему селу  обвинительный  акт.  Он  разносил  по    разграфленным    листам    все преступления, недоимки и штрафы, все раны,  явные  и  скрытые.  Приехав  в село, Осмоловский, судья из Воронькова,  отказался  созвать  сборы,  общее собрание граждан, как это делали уполномоченные до него,  он  не  произнес речи и только приказал составить  список  недоимщиков,  бывших  торговцев, списки их имущества, посевов и усадеб.

    Великая Криница молчала, присев на лавки. Свист  и  треск  харченкиного пера юлил в тишине. Движение пронеслось и замерло, когда в сельраду  вошла Гапа. Голова Евдоким Назаренко оживился, увидев ее.

    - То есть, первейший наш актив, товарищ судья, -  Евдоким  захохотал  и потер ладони, - вдова наша, всех парубков нам перепортила...

    Гапа, щурясь, стояла у двери. Гримаса тронула губы Осмоловского,  узкий нос его сморщился. Он наклонил голову и сказал: "Здравствуйте".

    - В колгосп первая записалась, - силясь разогнать тучу,  Евдоким  сыпал словами, - потом добрые люди подговорили, она и выписалась...

    Гапа не двигалась. Кирпичный румянец лежал на ее лице.

    - ...А кажуть добрые люди,  -  произнесла  она  звучным,  низким  своим голосом, - кажуть, что в колгоспе  весь  народ  под  одним  одеялом  спать будет...

    Глаза ее смеялись в неподвижном лице.

    - ...А я этому противница, гуртом спать, мы по двох любим,  и  горилку, батькови нашему черт, любим...

    Мужики засмеялись и оборвали, Гапа щурилась. Судья  поднял  воспаленные глаза и кивнул ей. Он съежился еще больше, забрал  голову  в  узкие  рыжие руки  и  снова  погрузился  в  книгу  великокриницких    протоколов.    Гапа повернулась, статная ее спина зажглась перед оставшимися.

    Во дворе, на мокрых досках, расставив колени, сидел дед Абрам, заросший диким мясом. Желтые космы падали на его плечи.

    - Что ты, диду? - спросила Гапа.

    - Журюсь, - сказал

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту