Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

31

дед.

    Дома у нее  дочери  уже  легли.  Поздней  ночью,  наискосок,  в  хатыне комсомольца Нестора Тягая, ртутным языком повис огонек. Осмоловский пришел на отведенную ему квартиру. На лаву брошен был тулуп, судью  ждал  ужин  - миска простокваши и краюха  хлеба  с  луковицей.  Сняв  очки,  он  прикрыл ладонями больные глаза - судья, прозванный в  районе  "двести  шестнадцать процентов". Этой  цифры  он  добился  на  хлебозаготовках  в  буйном  селе Воронькове. Тайны, песни, народные поверья облекали проценты Осмоловского.

    Он жевал хлеб и луковицу и разостлал перед собой  "Правду",  инструкции райкома и сводки Наркомзема по коллективизации. Было  поздно,  второй  час ночи, когда дверь  его  раскрылась  и  женщина,  накрест  стянутая  шалью, переступила порог.

    - Судья, - сказала Гапа, - что с блядьми будет?..

    Осмоловский поднял лицо, обтянутое рябоватым огнем.

    - Выведутся.

    - Житье будет блядям или нет?

    - Будет, - сказал судья, - только другое, лучшее.

    Баба невидящими глазами уставилась  в  угол.  Она  тронула  монисто  на груди.

    - Спасыби на вашем слове...

    Монисто зазвенело. Гапа вышла, притворив за собой дверь.

    Беснующаяся, режущая ночь набросилась на нее, кустарники туч,  горбатые льдины с  черным  блеском  в  них.  Просветляясь,  низко  неслись  облака. Безмолвие распростерлось над Великой  Криницей,  над  плоской,  могильной, обледенелой пустыней деревенской ночи.

    Весна, 1930 г.

          ГЮИ ДЕ МОПАССАН

    Зимой шестнадцатого года я очутился в Петербурге с фальшивым  паспортом и без гроша денег. Приютил меня  учитель  русской  словесности  -  Алексей Казанцев.

    Он жил на Песках, в промерзшей желтой, зловонной улице.  Приработком  к скудному жалованью были переводы с испанского; в ту пору  входил  в  славу Бласко Ибаньес.

    Казанцев и проездом не  бывал  в  Испании,  но  любовь  к  этой  стране заполняла его существо - он знал в Испании все замки, сады и  реки.  Кроме меня, к Казанцеву жалось еще множество  вышибленных  из  правильной  жизни людей. Мы жили  впроголодь.  Изредка  бульварные  листки  печатали  мелким шрифтом наши заметки о происшествиях.

    По утрам я околачивался в моргах и полицейских участках.

    Счастливее нас был все же Казанцев. У него была родина - Испания.

    В ноябре мне представилась должность конторщика на  Обуховском  заводе, недурная служба, освобождавшая от воинской повинности.

    Я отказался стать конторщиком.

    Уже в ту пору - двадцати лет от роду - я сказал себе: лучше  голодовка, тюрьма, скитания, чем сидение за конторкой часов по десять в день.  Особой удали в этом обете нет, но я не нарушал его и не  нарушу.  Мудрость  дедов сидела в моей голове: мы рождены для наслаждения

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту