Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

43

в собольей накидке. Она проплыла мимо нас в нагретом облаке  духов  и  меха, нечеловечески длинная, с маленькой фарфоровой светящейся головой.  Бьеналь подался вперед, увидев ее, выставил ногу в трепаной штанине  и  подмигнул, как подмигивают девицам с Rue de la Gaite [улица Веселья  (фр.)].  Женщина улыбнулась углом карминного рта, наклонила едва заметно обтянутую  розовую голову и, колебля и волоча змеиное тело,  исчезла.  За  ней,  потрескивая, прошел негнущийся англичанин.

    - Ah, canaille! [а, каналья (фр.)] - сказал им  вслед  Бьеналь.  -  Два года назад с нее довольно было аперитива...

    Мы расстались с ним поздно. В субботу я назначил себе пойти  к  Жермен, позвать ее в театр, поехать с ней  в  Шартр,  если  она  захочет,  но  мне пришлось увидеть их - Бьеналя и бывшую его подругу - раньше  этого  срока. На следующий день вечером полицейские заняли входы в отель  Дантон,  синие их плащи распахнулись в нашем вестибюле. Меня пропустили, удостоверившись, что я принадлежу к числу жильцов мадам  Трюффо,  нашей  хозяйки.  Я  нашел жандармов у порога моей комнаты. Дверь из номера Бьеналя была  растворена. Он лежал на полу в луже крови, с помутившимися  и  полузакрытыми  глазами. Печать уличной смерти застывала на нем. Он был зарезан, мой друг  Бьеналь, и хорошо зарезан. Жермен в  костюме  tailleur  и  шапочке,  сдавленной  по бокам, сидела у стола. Здороваясь со мной, она склонила голову,  и  с  нею вместе склонилось перо на шапочке...

    Все это случилось в шесть часов вечера, в час любви; в  каждой  комнате была женщина. Прежде чем уйти - полуодетые, в чулках до бедер, как пажи, - они торопливо накладывали на себя румяна и черной  краской  обводили  рты. Двери были раскрыты, мужчины  в  незашнурованных  башмаках  выстроились  в коридоре. В  номере  морщинистого  итальянца,  велосипедиста,  плакала  на подушке босая девочка. Я спустился вниз, чтобы предупредить мадам  Трюффо. Мать этой  девочки  продавала  газеты  на  улице  Сен-Мишель.  В  конторке собрались  уже  старухи  с  нашей  улицы,  с  улицы  Данте:  зеленщицы    и консьержки, торговки каштанами  и  жареным  картофелем,  груды  зобастого, перекошенного мяса, усатые, тяжело дышавшие, в бельмах и багровых пятнах.

    - Voila que nest pas gai, - сказал я, входя, - quel malheur! [Вот кому невесело. Какой ужас! (фр.)]

    - Cest lamour, monsieur... Elle laimait...  [Это  любовь,  сударь... Она любила его... (фр.)]

    Под кружевцем вываливались лиловые груди мадам  Трюффо,  слоновые  ноги расставились посреди комнаты, глаза ее сверкали.

    - Lamore, - как эхо сказала  за  ней  синьора  Рокка,  содержательница ресторана на  улице  Данте.  -  Dio  cartiga  quelli,  chi  non  conoseono lamore...

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту