Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

56

права голоса, - сказал  он,  глядя  вниз  на  бумаги,  - прохаю залишить наши сборы...

    За окном,  за  грязными  стеклами,  разливался  закат,  изумрудные  его потоки. В сумерках деревенской избы в сыром дыму  махорки  слабо  блестели искры. Иван снял шапку, корона черных его волос развалилась.

    Он подошел к столу, за которым сидел президиум, - батрачка Ивга Мовчан, голова Евдоким и безмолвный Адриян Моринец.

    - Мир, - сказал Колывушка, протянул  руку  и  положил  на  стол  связку ключей, - я увольняюсь от вас, мир...

    Железо, прозвенев, легло на почернелые доски. Из тьмы вышло  искаженное лицо Адрияна.

    - Куда ты пойдешь, Иване?..

    - Люди не приймают, может, земля примет...

    Иван вышел на цыпочках, ныряя головой.

    - Номер, - взвизгнул Ивашко, как только дверь закрылась за ним, - самая провокация... Он за обрезом пошел, он никуда, кроме  как  за  обрезом,  не пойдет...

    Ивашко застучал кулаком по столу. К устам его рвались слова о панике  и о том, чтобы соблюдать спокойствие. Лицо Адрияна снова втянулось в  темный угол.

    - Не, - сказал он из тьмы, - мабуть, не за обрезом, представник.

    - Маю пропозицию... - вскричал Ивашко.

    Предложение состояло в том, чтобы нарядить стражу у Колывушкиной  хаты. В стражники выбрали Тымыша, виконавца. Гримасничая, он  вынес  на  крыльцо венский стул, развалился на нем, поставил у ног своих дробовик и  дубинку. С высоты крыльца, с высоты деревенского своего трона Тымыш перекликался  с девками, свистал, выл и постукивал дробовиком. Ночь была  лилова,  тяжела, как горный цветной камень. Жилы застывших ручьев пролегали в  ней;  звезда спустилась в колодцы черных облаков.

    Наутро Тымыш донес, что происшествий  не  было.  Иван  ночевал  у  деда Абрама, у старика, заросшего диким мясом.  С  вечера  Абрам  протащился  к колодцу.

    - Ты зачем, диду Абрам?..

    - Самовар буду ставить, - сказал дед.

    Они  спали  поздно.  Над  хатами  закурился  дым;  их  дверь  все  была затворена.

    - Смылся, - сказал Ивашко на собрании колхоза, - заплачем, чи шо?.. Как вы мыслите, селяне?..

    Житняк, раскинув по столу трепещущие острые локти,  записывал  в  книгу приметы обобществленных лошадей. Горб его отбрасывал движущуюся тень.

    - Чем нам теперь глотку  запхнешь,  -  разглагольствовал  Житняк  между делом, - нам теперь все на свете нужно... Дождевиков  искусственных  надо, распашников надо пружинных, трактора,  насосы...  Это  есть  ненасытность, селяне... Вся наша держава есть ненасытная...

    Лошади, которых записывал Житняк, все были гнедые и пегие, по именам их звали "мальчик" и  "жданка".  Житняк  заставлял  владельцев  расписываться против каждой фамилии.

    Его прервал шум, глухой и дальний топот... Прибой

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту