Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

8

в интертекстуальную игру включается и иной литературный фон:

в «Гонораре» на потертой кровати валялась книга, роман из боярской жизни Головина (опять Голгофа?);

в «Мопассане» фигурируют Ибаньес, Сервантес, «Юдифь» и мн. др.

Заметное место на этом фоне отводится Толстому – прозаику номер один и естественному объекту авторского anxietyofinfluence:

«Мне казалось пустым занятием – сочинять хуже, чем Лев Толстой» («Гонорар»);

«Захмелев, я стал бранить Толстого…» («Мопассан»).

Таков внушительный общий костяк двух сюжетов. Разумеется, обилие сходств не отменяет различий. Очевидны – и заслуживают тщательного анализа – мотивные ряды, характерные лишь для отдельных рассказов, и даже совсем уникальные детали, ибо и они могут иметь глубинное значение. Например, во всех трех рассказах герой пытается обзавестись символическими родителями. Но при этом «Справку»/«Гонорар» отличает акцент на детстве и разнообразных вариантах гомосексуализма и инцеста – педерастии («мальчик у армян»), любви между братьями (метафорическим плотником и его собратом) и между сестрами (двумя проститутками), неповторимой эмблемой чего становится реплика Веры о «сестричке», венчающая рассказ. В фокусе же «Мопассана» оказываются проблемы владения словом, и он недаром завершается многозначительной позой потерявшего дар речи писателя на четвереньках, чему нет параллелей в «Справке»/»Гонораре».

Поэтому вряд ли имеет смысл настаивать на максимально узкой трактовке единства трех рассматриваемых текстов как сводящихся к общему архисюжету. Особенно – на фоне широкого культурного контекста рассказов, выявлением которого мы займемся, исходя из их интертекстуальных и металитературных аспектов.

4.

Выяснение отношений с литературными титанами составляет один из сокровенных пластов сюжета трех рассказов. Явственно прописанными именами – Толстым, Мопассаном, Сервантесом – парадигма великих образцов не исчерпывается. Наличие за текстом богатого ассоциативного слоя тонко задано в начале «Мопассана» проходным, казалось бы, упоминанием о замках в Испании: «Казанцев и проездом не бывал в Испании, но любовь к этой стране заполняла все его существо – он знал в Испании все замки, сады и реки». Чисто воображаемому владению всей этой испанской недвижимостью (характерному для книжного червя-мечтателя Казанцева и предвещающему аналогию с Дон-Кихотом, которая возникнет ближе к концу рассказа) вторит смысл французской идиомы chateauxenEspagne (букв. «замки в Испании») – «воздушные замки». В тексте она, однако, не фигурирует, хотя, конечно, прочитывается просвещенным читателем и уж наверняка подразумевается повествователем – переводчиком Мопассана. Подобно французским воздушным замкам в Испании, незримо витают над

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту