Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

12

груди [!], у героев очень сильные мускулы, и вообще весь роман ужасно как старается, чтобы мы сочли его поэмой телесности, солнца, половой радости, звериного счастья, греха […] Страсть, безумие, солнце нельзя проповедовать, их можно петь […]. В этом […] заповедь искусства» [143].

В другой статье того же времени («Нат Пинкертон», 1908) Чуковский развивал сходную мысль:

«Русская порнография не просто порнография, как французская или немецкая, а порнография с идеей. Арцыбашев не просто описывает сладострастные деяния Санина, а и всех призывает к таким сладострастным деяниям» [144, т. 6, с. 147].

Так или иначе, идея отталкивания от по-российски программной плотскости, по-видимому, носившаяся в воздухе, была близка Бабелю. Осуществить искомое переливание в русскую литературу животворящих крови и солнца из иностранных источников было, согласно Бабелю, под силу лишь выходцу из Одессы –

«единственного в России города, где может родиться так нужный нам национальный Мопассан […] Литературный Мессия, которого ждут столь долго и столь бесплодно, придет оттуда – из солнечных степей, обтекаемых морем» [10, т. 1, с. 63, 65].

Во всем – во взгляде на русских классиков, в оценке Горького, в вольном переложении мопассановского «Признания», в наброске (авто)портрета грядущего спасителя русской литературы – уже угадывается автор «Мопассана» и «Справки». При более пристальном рассмотрении, однако, проступят различия, знаменующие путь, пройденный писателем (см. Карден [62, с. 207–210], Нильссон [86]). Поэтому имеет смысл принять отправные установки начинающего автора за исходный пункт анализа его более зрелых текстов и начать с взывающей об оплодотворении солнцем национальной почвы. Первым мы обратимся к Толстому, впрямую фигурирующему и в «Мопассане», и в «Гонораре», чтобы выявить диалектику бабелевского притяжения к нему, отталкивания от него во имя Мопассана и, наконец, своеобразного синтеза обоих, – так сказать, подстеречь (перефразируя рассказчика «Моего первого гуся») таинственную кривую бабелевской прямой.

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Сознательная полемическая перекличка горьковской трилогии с толстовской несомненна, как очевидно и ученичество Бабеля у Горького. Интереснее отметить, что в черновиках «Четырех эпох развития» – раннего варианта «Детства. Отрочества. Юности» Толстой хотел изобразить судьбу незаконных княжеских детей, которые «сами должны пробивать себе дорогу в жизни» и, в частности, «поступают в коммерческое училище». Однако тогда «возникла бы необходимость […] описать коммерческое училище, дать картины жизни, с которой сам  [Толстой] не имел ничего общего» (Опульская [90, с. 482–483]), – но с которой был хорошо знаком Бабель, окончивший как раз такое училище.

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту