Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)
Произведения автора

15

liberte la brute humaine”). А ближе к концу рассказа Толстой опустил слова о том, «как целуют братскую плоть». Кроме того, в описании финального припадка Селестена он заменил его подчеркнуто животные “quatremembers” на вполне человеческие «руки и ноги». И, наконец, последние членораздельные слова матроса Толстой превратил из полубессвязного лепета: «Это ты, ты, Франсуаза, маленькая ты моя!», в программное выступление:

« – Прочь! разве не видишь, она сестра тебе! Все они кому-нибудь да сестры. Вот и эта, сестра Франсуаза. Ха-ха-ха!.. – зарыдал он…»[32].

Легко видеть, что все это как раз те места, которые понадобились Бабелю в «Справке» для активизации животных, плотских и инцестуальных мотивов рассказа. Особенно парадоксальной обработке подвергся проповеднический кусок о «сестре», получивший в устах Веры неожиданное игриво-позитивное значение[33].

Что касается купюр мопассановской «порнографии», осуществленных автором только что написанных «Крейцеровой сонаты» (1887–1889) и «Дьявола» (1889–1890), уже начатых «Воскресения» (1887–1899) и «Предисловия» и будущего «После бала», то они не должны нас удивлять. Как известно, даже сравнительно невинную и так восхищавшую его чеховскую «Душечку» Толстой подверг аналогичной цензуре[34].

Последовательное отрицание поздним Толстым секса и его ужас перед половым актом, – будь то продажным, добрачным, внебрачным или законным, – хорошо известны и наглядно прочитываются в процитированных выше фрагментах из «Предисловия». Очевидно и резкое отличие трактовок той же темы у Бабеля. Однако последнее не означает, что Бабель попросту прославляет радости половой любви, запретные у Толстого. Определенная доза страха перед сексом есть и в бабелевских текстах.

Один из аспектов любовного сюжета «Справки» состоит в том, что двадцатилетний герой, проходящий не только профессиональную, но и половую инициацию и, значит, практически девственный[35], испытывает страх перед ожидаемым соитием с опытной женщиной, известный под названием боязни vaginadentata («зубастой промежности»). Этот страх – в сочетании, разумеется, с удручающим прозаизмом обстановки («Как непохожа была будничная эта стряпня на любовь моих хозяев за стеной…») и Вериного поведения – парализует героя, и выход («отступать было некуда») находится на путях вымысла, окутывающего героя андрогинной аурой мальчика-проститутки. Смешение сексуальных ролей[36], вуаеризм, культ недоступной и ненасытной русской женщины и т. п. – очевидные манифестации непростого, «таинственно кривого», как и во всем остальном, бабелевского взгляда на секс. У Бабеля практически нет «нормальных» рассказов о любви[37].

На этом фоне «Справка» выделяется своим счастливым концом. Но как он достигается?

 

Фотогалерея

Babel Isaak Jemmanuilovich 18
Babel Isaak Jemmanuilovich 17
Babel Isaak Jemmanuilovich 16
Babel Isaak Jemmanuilovich 15
Babel Isaak Jemmanuilovich 14

Статьи
















Читать также


Краткое содержание
Поиск по книгам:


Публицистика
Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Бабеля


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту